Жут стр. 221
иностранных языках. Что вам с того, что вы пуститесь в сражения с черкесами. Поезжайте со мной! Это вам не будет стоить ни гроша.
– Куда?
– К Хаддедину.
– Что? – изумленно спросил я. – Вы едете к Хаддедину?
– Yes, – кивнул он, а его нос по своему усмотрению кивнул даже трижды. – Почему нет? Вы что-то имеете против?
– Ни в малейшей степени.
Мысль посетить Хаддедина, а значит и Халефа, была мне в высшей степени симпатична, но я намерен был иначе распорядиться своим временем и стал возражать. Лорд совсем не слушал меня, он качал головой, всплескивал руками так, что мне пришлось отступить на несколько шагов, и обрушивал на меня целый поток увещеваний, упреков, возражений. Наконец я взмолился:
– Уважьте свое горло, сэр. Может быть, оно вам еще пригодится. Я еду с вами, но пробуду в пути не более месяца.
– Прекрасно, прекрасно, великолепно, роскошно, сэр! Если вы говорите всего один месяц, то я рад, ведь я знаю, что ваш месяц может растянуться на целый год.
Два дня спустя мы были уже в пути; мы ехали одни; проводники были бы нам в тягость. Линдсей купил трех хороших верблюдов, один из которых вез наши припасы. Мы ехали тем же путем, которым я когда-то направлялся с пастбищ Хаддедина в Дамаск. Никаких приключений, достойных упоминания, нам не довелось пережить.
Наконец, однажды утром мы заметили двух всадников, кричавших: «Удалось, удалось!». Внезапно у меня вырвался крик изумления: я узнал обеих лошадей. Англичанин тоже заметил их, промолвив в ту же минуту:
– Черт возьми, да это же наш Ри! Это люди Хаддедина?
– Нет, конокрады, – тихо ответил я. – Они украли двух лучших лошадей Хаддедина. Нам надо их отбить. Остановитесь и побудьте здесь, пока я не вернусь!
Мы спрыгнули с верблюдов. Я приторочил к седлу «медвежебой» и карабин и вышел навстречу всадникам с пустыми руками. Они тоже остановились. Глянув назад, я увидел, что Линдсей держит ружье в руках. Когда меня разделяли со всадниками шестьдесят шагов, тот, что сидел на вороном, крикнул:
– Стой, остановись! Кто ты?
– Я хозяин того вороного, на котором ты едешь, – ответил я. – Слезай с него!
– Да испепелит тебя Аллах, – воскликнул он. – Ты в своем уме? Это моя лошадь!
– Это выяснится сию минуту.
Я сбросил бурнус, чтобы мой вороной отчетливее разглядел меня, и крикнул ему:
– Ри, мой милый Ри, иди ко мне!
Лошадь очень давно меня не видела; она тотчас меня узнала; громадный прыжок, еще один – в сторону, и всадник падает в траву; в следующий миг вороной стоял рядом со мной. Времени для нежности не было. С револьвером в руках я приказал второму конокраду:
– Слезай с коня!
– Собака, как ты смеешь нам приказывать! Это наши лошади, и я…
– Молчи! – прервал я его. – Я – хаджи Кара бен Немси Эмир, друг Хаддедина, и это – мой вороной конь.
– Кара бен Немси! – воскликнул тот. – Чужак с волшебным ружьем!
Короткая схватка завершилась нашей победой.
– Теперь мы поедем на лошадях, а эти два джентльмена на наших верблюдах, – сказал я англичанину.
Люди Хаддедина, конечно же, пустились в погоню за ворами, едва заметили кражу. Уже через четверть часа на горизонте показалась внушительная толпа всадников. Они приближались.
– Они едут, они едут! – добродушно улыбнулся