Библиотека

Жвачка и спагетти стр. 3

Размер шрифта
-
+
Тема

бостонца, блюдущего британский этикет, он осведомился:

— Комиссар Тарчинини?

— Весь к вашим услугам! Для меня величайшая честь и радость принимать вас, предложить вам мою дружбу и торжественно заявить: вы можете во всем рассчитывать на вашего друга Тарчинини, который отдаст за вас жизнь, если в этом будет необходимость! Сигару?

— Спасибо, я не курю.

— Как, неужели? Мне говорили, что американцы эксцентричный народ, но… не курить! Как же вы коротаете время?

— Мы работаем, господин комиссар.

— Да; ведь я тоже работаю, но это не мешает мне курить! Ладно, в конце концов, дело вкуса, а? Садитесь, прошу вас!

Лекок был чуть ли не перенесен в кресло перед столом, а хозяин вернулся на свое место. Пока комиссар раскуривал сигару, американец пользуясь паузой, представился:

— Меня зовут Сайрус А. Вильям Лекок.

— Я знаю, знаю…

— Вы меня знаете?

— Виноват?

— Я имею в виду — вы слышали обо мне до нашего знакомства?

— Я… нет. А должен был?

— Дело в том, что я написал несколько работ по уголовному праву…

— О, я, знаете, кроме наших поэтов и Шекспира, мало что читаю.

— Но я не думаю, чтобы поэты или даже Шекспир могли оказать вам большую помощь в расследовании преступлений?

— Ошибаетесь, синьор, ведь мотивом преступления почти всегда бывает любовь. Мы живем, чтоб любить, быть любимыми или страдать от несчастной любви, а здесь — более, чем где-либо!

— Почему?

— Как почему? Потому что это Верона!

— Ну и что?

В первый раз комиссар выразил замешательство.

— Так ведь Верона…

Непонимание американца смутило Тарчинини, и почти шепотом он сказал:

— Но, господин Лекок… Ромео? Джульетта?

— Ромео?.. Ах, да! Шекспир, не так ли?

Итальянец, казалось, испытал некоторое облегчение. По-видимому, он испугался было, что этот заатлантический гость никогда и слыхом не слыхивал о знаменитых влюбленных.

— Шекспир и Верона.

Теперь улыбнулся Сайрус А. Вильям.

— Но позвольте, комиссар, это же театральные персонажи?

— Неправда! Они живы, вечно живы, и окажись вы сегодня вечером, на склоне дня, в каком угодно квартале нашего города, вы увидите бесчисленных Джульетт, спешащих на свидание с бесчисленными Ромео. У нас, синьор, все дышит любовью, и если у вас горячая кровь, чувствительное сердце и хоть капля воображения, пройдитесь по самому узкому, самому темному переулку, и, ручаюсь вам, вы встретите две чарующие тени, которые веками волнуют Верону: Ромео и Джульетту!

Тарчинини умолк, чтобы перевести дух, а Сайрус А. Вильям пожал широкими плечами:

— Нелепость!

— Это жизнь стала бы нелепостью для нас, жителей Вероны, если бы мы перестали верить в бессмертие Ромео и Джульетты!

— И это, конечно, ваши призраки — те самые тени — помогают вам

отыскать виновного, ну, скажем, в убийстве?

— Разумеется.

Лекок покраснел от ярости и прорычал:

— You are laughinq at me?

— Виноват?

— Я говорю, вы смеетесь надо мной, синьор Тарчинини?

— Да ничуть не бывало! Поймите же, синьор Лекок! Если Верона насыщена любовью, если любовь — суть жизни, как же вы хотите, чтобы причиной преступлений не была любовь?

— По-вашему выходит, что когда какой-нибудь проходимец душит старуху, или бандит убивает рантье, чтобы ограбить, причиной всему — любовь?

— Я рад, что вы меня поняли.

— И вам когда-нибудь удается задержать преступника?

Игнорируя издевку, комиссар ответил:

— Всегда, синьор. Верона — один из редких в Италии городов, откуда никому

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.