Звезданутые войны стр. 147
получится. «Самые опытные солдаты, блин».
На него косились — даже через забрало скафандра замечал. Это Герман тут никого не знает, а вот личность командира для подчинённых явно сюрпризом не является. «Опасаются, видать» — Лежнев даже не улыбнулся. Понимал, что надо бы как-то подбодрить подчинённых, но боялся сделать только хуже. Успел уже услышать своё прозвище — кровавый палач. Вряд ли человек с такой репутацией может вдохновить солдат. Вот запугать — очень может быть. «Вот и не будем их разочаровывать, — Герман хмыкнул, вызвав очередную волну переглядываний. — Мне с ними детей не крестить. Главное — дело сделать, а получится это благодаря страху или ещё чему-то, совершенно не важно!»
Первые полчаса транспортник шёл ровно. Почувствовать, что он ускоряется, было нельзя, благо в десантный отсек были выведены мониторы, на которых указывалась текущее скорость и ускорение, а также картинка с внешних камер. Впрочем, последней лучше бы не было — очень уж напряглись бравые десантники, когда на экранах появились тучи мошкары. Мошкарой они казались на маленьких экранах, а на деле это были те самые истребители, которые отчаянно пытались уничтожить нападающих. И ещё очень много вспышек. Герман понимал, что большая часть этих вспышек — это результат работы мин производства Максима, но выглядело всё равно страшно. Солдаты вовсе начали жаться друг к другу, как испуганные утята.
Дальше было только страшнее, потому что транспортник добрался-таки до зоны активных боевых действий. Вспышек стало гораздо больше, перед камерами то и дело проносились вражеские истребители. Причём близко! Стало очень не хватать ширины обзора. Промелькнёт чужак и исчезнет, а что с ним случилось дальше — неясно. Может он сейчас безнаказанно расстреливает корму, за которой прячутся мягкие беззащитные люди.
Лежнев на это внимания не обращал, он всё пытался найти взглядом Кусто, хотя понимал, что это совершенно невозможно. Точнее, очень может быть, что тихоход на экране появлялся, но был ли это Кусто, или ещё кто-нибудь, понять было нельзя. Тем более, транспортник и сам начал активно маневрировать, да так резко, что системы не могли полностью компенсировать ускорение. Пока терпимо — личный состав надёжно закреплён в специальных креслах. Не слияние, конечно, но тоже очень приличная защита. Кажется, пилот пытался оставить между собой и основной массой врагов десантного ликса, в паре с которым шёл. Неизвестно, правда, насколько успешно. Судя по тому, что экраны внешнего обзора один за другим начали гаснуть — не очень. С другой стороны, пробоин пока не наблюдалось, да и корабль продолжал маневрировать всё так же бодро, так что никаких к пилоту претензий у Лежнева не было.
Десантникам же, наоборот, стало совсем жутко. Настолько, что кто-то даже решился обратиться к командиру:
— Командир, разрешите обратиться? Скажите, почему вы так спокойны? Нас же вот-вот убьют, и мы не выполним свою задачу.
— Ну, во-первых, я как-то уже устал бояться, — честно признался Герман. — Столько раз приходилось готовиться к смерти, что уже и не страшно. А во-вторых, в этом нет никакого смысла. От нас что-то зависит, солдат? Нет. Ну, так и о чём беспокоиться? Беспокоиться нужно, когда ты можешь что-то сделать, и боишься облажаться, а сейчас это только напрасная трата сил и нервов.
Вряд ли успокоил,