Звездный шлюз стр. 161
если он, конечно, существует на самом деле.
— И что теперь? — спросил я. — Кто будет вместо Габова?
— Точно не знаю, — ответил Кожухов. — Либо директор ФСБ лично, либо кто-то из его заместителей или советников. Но если бы у нас были выборы, я бы проголосовал за Сару Остермайер.
— А это еще кто такая?
— Бабулька одна из «Моссада». Очень толковая женщина и с характером. Ребята ее очень уважают.
— Так в чем проблема? Скажи ей, чтобы приступала к работе, и все.
— Она уже приступила к работе. Только, боюсь, ненадолго, — Андрей вздохнул.
— Почему это ненадолго? — возмутился я. — Кто ее сместит? Директор? Или президент?
— Одно из двух. Ни директор, ни президент не потерпят, чтобы целое управление ФСБ возглавляла старая еврейка.
— Они что, антисемиты?
— Типун тебе на язык! — воскликнул Кожухов. — Но все равно, полковник «Моссада» во главе управления ФСБ…
— С каких это пор комитет защиты порядка на Земле стал управлением ФСБ? — резко спросил я. — Не знаю, кто это придумал, но это решение редкостно глупое. У нас под крылом сотня ЦРУшников и моссадовцев…
— ЦРУшников уже нет, — уточнил Габов. — Они все в США, пытаются бороться с чумой.
— Все равно. Сколько у нас моссадовцев? Сто человек? Двести?
— Около ста сорока. И еще англичан человек пятьдесят.
— Вот видишь! Мы уже давно не ФСБ, мы — комитет защиты порядка планеты Земля. Президент и директор могут думать все, что им заблагорассудится, но против объективной реальности не попрешь.
— Но это же… мятеж какой-то… — пробормотал Кожухов.
— Это не мятеж, — заявил я. — Это восстановление порядка. Свяжись с ребятами, объясни им, что происходит, уверен, тебя поддержат почти все.
— В том, то и дело, что почти, — вздохнул Кожухов. — Снова начнется разброд и шатание.
— Не начнется, — сказал я. — Знаешь, что мне сказал Габов неделю назад? Он сказал, что иногда приходит время, когда надо озвереть. И тогда зверство должно быть запредельным, потому что только запредельное зверство по-настоящему эффективно. Кто не с нами, тот против нас. Если кто-то продолжает считать себя ФСБшником, это его право, но если этот кто-то начнет мешать остальным, он должен быть уничтожен, быстро, решительно и безжалостно. Если мы не будем действовать решительно, у нас нет шансов. А теперь расскажи поподробнее, что произошло в Страсбурге. Нанозавод разрушен полностью?
— В пыль.
— Документация какая-нибудь сохранилась?
— Никакой.
— Плохо. Кто-нибудь из наших сможет отстроить его заново?
— Никто, — вздохнул Кожухов. — Вначале мы думали, что на земном технологическом уровне это нереализуемо, а потом, когда яхры подарили нам почти готовый нанозавод, никто даже не подумал, что стоит подстраховаться. Все были уверены, что Вудсток будет открыт вечно. Это была моя ошибка.
— Сейчас уже не важно, чья это ошибка, — сказал я. — Ничего фатального не случилось, я знаю, как построить нанозавод. Но у меня сейчас есть более важное дело. Надо разобраться, кто сбросил бомбу.
— С этим разберется Драконтрест, — сказал Кожухов. — Ты лучше займись восстановлением нанозавода. И не в Страсбурге, а в Москве. После апрельских событий ПВО вокруг Москвы такая, что ни один самолет не взлетит, а если взлетит — собьют в момент.
Я заколебался.
— Ты уверен, что Драконтрест справится? — спросил я.
— Он прошел базовый курс боевых искусств на Вудстоке, а до того десять лет работал опером в
Питере. В