Звездный шлюз стр. 90
Впрочем, долговременного счастья вообще не существует, это понятие надо как-то по-другому называть.
— Если в этом смысле, тогда вы правы, — кивнул Гена. — Когда я говорил о счастье, я имел ввиду его долговременную составляющую. Для ее достижения материальные блага не нужны.
— Я бы не стал утверждать так безоговорочно, — уточнил я. — Какие-то материальные блага должны быть в любом случае. Если человек голоден или болен…
— Ну конечно! — воскликнул Гена. — Голодный человек не может думать ни о чем, кроме своего голода. Но стоит человеку чуть-чуть насытиться, и он начинает думать, чем себя занять…
— И требует хлеба и зрелищ, — закончил я его мысль.
Гена недовольно поморщился.
— Если человек глуп, необразован и невоспитан, то он действительно требует хлеба и зрелищ, — сказал он. — К сожалению, в последние двадцать лет таких людей стало гораздо больше, чем раньше. Все началось с Горбачева…
— Вот только не надо меня агитировать! — воскликнул я. — Я не политик, я всего лишь специальный агент на службе земного комитета защита порядка.
— А это еще что такое? — насторожился Гена.
Про комитет защиты порядка планеты Земля он явно слышал впервые.
— Так мы иногда называем себя, — сказал я. — Мы — это те, кто пытается противостоять агрессии яхров.
Гена печально крякнул и разлил еще по одной.
— За безнадежное дело, — провозгласил он очередной тост.
Мы выпили.
— А почему наше дело безнадежное? — поинтересовался я.
— По определению, — сказал Гена. — Любая партизанская война в долговременной перспективе обречена на провал. Чтобы партизаны победили, нужна поддержка извне — либо оружием, либо деньгами, либо, на самый худой конец — идеями. А лучше всего — всем сразу. Партизаны всегда убеждают себя, что они обязательно победят, может, не через год, а через двадцать лет, но очень редко партизанская война длится двадцать лет подряд. Меняется поколение, меняется система ценностей, молодежь все больше одобряет не партизан, а оккупантов, а старикам с каждым годом все труднее воевать и в конце концов война затихает
сама собой. Так происходит всегда, это закон природы. Чтобы партизаны могли победить, им нужна внешняя помощь, а кто сможет ее вам предоставить? В той или иной степени яхры контролируют все планеты нашего сектора, а в других секторах помощи искать бесполезно — их обитатели даже не поймут, что у нас происходит.
— А почему вы говорите о партизанской войне? — спросила Даша. — Партизанская война начинается тогда, когда больше нет возможности вести нормальную войну. А мы нормальную войну с яхрами даже не начинали.
— И не начнем, — вздохнул Гена. — Последние новости слышали?
— Какие еще новости? — переспросила Даша.
Гена и Надя переглянулись, Надя тяжело вздохнула.
Гена разлил еще по одной.
— Чтобы это была неправда, — провозгласил он следующий тост.
Мы выпили. Гена немного помолчал, нагнетая паузу, а затем глубокомысленно произнес:
— Земля капитулировала. Послезавтра генеральная ассамблея яхров соберется на внеочередное заседание. Будет обсуждаться прием в конфедерацию двух новых субъектов. Один из них — Земля.
— А кто второй? — спросил я.
— Не помню, — пожал плечами Гена. — Раса гуманоидная, но не из нашего сектора. Планета называется, кажется… что-то похожее на Бомбей.
— Блубейк? — спросил я.
И похолодел, услышав ответ Гены:
— Да, точно, Блубейк.
3Гена так и не понял, почему я вышел из-за стола и ушел в гостевую комнату. Выходя из кухни,