Звездный хирург стр. 12
Конвей фыркнул. Иной реакции у него не нашлось.
Пять минут спустя тралтан произнес:
– Доктор, мы достигли участка, где корни сидят гораздо глубже.
Конвей отозвался через две минуты:
– Но я вижу их! На какой они глубине?
– Четыре дюйма, – ответил тралтан, – и удлиняются на глазах.
– Невозможно! – воскликнул Конвей. – Что ж, попробуем в другом месте.
На лбу его выступили капли пота. Хрупкое тельце Приликлы задрожало, но отнюдь не от мыслей пациента. Его перебивало эмоциональное излучение Конвея, которое вряд ли кому показалось бы приятным: на трек новых местах результат был тем же. Корни, выраставшие из кусочков кожи ЭПЛХ, явно норовили забраться поглубже в плоть.
– Хватит, – хрипло проговорил Конвей.
Какое-то время все молчали. Приликла трясся так, словно по палате гулял буйный ветер. Тралтан возился с оборудованием, устремив взгляд на один из регуляторов. О'Мара пристально разглядывал Конвея, будто прикидывая, виноват тот в случившемся или нет. Впрочем, в его серых глазах читалось и сочувствие – он мог понять состояние хирурга.
– Что произошло, доктор? – спросил майор.
Конвей раздраженно помотал головой.
– Не знаю, вчера пациент не реагировал на лекарства, сегодня он не принимает хирургии. Должно быть, он попросту спятил! Наша попытка помочь ему увенчалась тем, что корни принялись расти в длину со скоростью, при которой за пару минут доберутся до жизненно важных органов, а вам известно, к чему это может привести...
– Беспокойство пациента стихает, – доложил Приликла, – однако он все ещё о чем-то думает.
– Я заметил одну особенность, – сказал тралтан. – У моего симбиота чрезвычайно острое зрение, и он передал мне, что щупальца, или корни, больной кожи как будто приросли с обоих концов, так что нельзя определить, то ли кожа цепляется за плоть, то ли плоть держится за кожу.
Конвей покачал головой. Похоже, случай представляет собой нагромождение противоречий и несообразностей. Во-первых, до сих пор никому не удавалось сопротивляться действию лекарства, способного исцелить за какие-нибудь полчаса самого тяжелого пациента. И разве не естественно было ожидать, что существо с поврежденной кожей постарается сбросить её и заменить новой? Однако и тут все вышло наоборот. Нет, это невозможно, невозможно!
А ведь поначалу всё виделось в розовых тонах, и Конвея больше заботило не состояние пациента, а его происхождение. Должно быть, он что-то упустил, дал маху, и из-за его ошибки ЭПЛХ, может статься, не заживется на белом свете. Наверно, он поставил не тот диагноз, потому что был чересчур уверен в себе, слишком – преступно – небрежен.
Терять пациента всегда больно, к тому же, в госпитале подобное случалось крайне редко. Вдобавок, потерять того, чье состояние в любой клинике цивилизованного пространства сочли бы легко излечимым... Конвей замысловато выругался, но не успокоился, ибо не сумел подыскать для себя подходящих эпитетов.
– Не переживай так, сынок, – по-отечески посоветовал О'Мара, кладя ладонь на плечо Конвею. Несмотря на нахлынувшее отчаяние, тот нашел в себе силы удивиться. Он привык видеть в главном психологе вечно недовольного тирана с зычным голосом, привык к тому, что майор, когда к нему обращались за помощью, ограничивался тем, что посиживал в кресле, отпуская саркастические замечания, а утопающему приходилось самому выкарабкиваться на сушу. Должно быть, подумалось Конвею, дело и впрямь плохо, раз О'Мара неожиданно подобрел. Значит, перед ним, Конвеем, встала проблема, которую