Звёзды — холодные игрушки стр. 10
выпрямил короткую шею, оттянул от брюха маленькую треугольную голову. Мигнули, поднимаясь, серые зрительные перепонки.
Глаза у Счетчика были нежно-голубые, раскосые.
— Тебе уже все равно, — сказал я, пытаясь отвести взгляд. — А мне теперь трибунал светит. За похищение чужого. Кто поверит, что ты сам забрался в челнок?
Узкий рот рептилоида открылся, обнажая ровные жевательные пластинки.
— Не-не-не… — прошипел Счетчик.
Меня пробила дрожь. Я дернулся, закувыркался, затормозил у потолка, повис над шкафчиком, целясь в рептилоида.
— Не-уби-вай… — существо, которое должно было быть безумным, уцепилось лапками за пакет с парадной формой. Затрещал рвущийся полиэтилен. — Че-ло-век не уби-вай важ-но нам о-бо-им.
Чего стоят эти слова рептилоиду с его крошечными легкими и неразвитыми голосовыми связками? Они всегда общались на уровне электронных импульсов, Счетчики. Живые компьютеры космоса. Такие же слуги, как мы.
Просто — более старые слуги.
— Про-шу че-ло-век…
Для него эти слова — крик. Надрывный вопль в совершенно чужой коммуникационной системе. Есть ли у него слух — чтобы услышать мой ответ?
И что я могу ответить?
Как на вводной лекции в астро-курсах с нами беседовал Джеймс Макнамара, капитан шаттла «Эксплорер», человек, осуществивший первый контакт… Как он рассказывал всем известное — про обезумевших после джампа хиксоидах и впавших в кому алари… а потом добавил то, что никогда не говорится на публике.
«Мы думали, что случившееся — гибель человечества. Но оказалось, что это его спасение. В тот день, когда чужие научатся переносить джамп, независимости Земли наступит конец».
Вот он, конец. Счетчик, не сошедший с ума после джампа.
— Я — друг… — прошипел рептилоид. — Я — друг, я — друг…
Глава 2Самое сложное в космосе — это вовсе не летать. Самое сложное — ориентироваться. Даже на околоземной орбите это очень ответственная процедура, что уж говорить о межзвездном пространстве.
Моя птичка ориентируется по шести звездам. Вначале я грубо навел датчик на Сириус — машина придирчиво сверила его спектр с эталонным и согласилась с моим мнением, что это именно Сириус. Потом, несколькими толчками двигателей ориентации я нацелился на Фомальгаут. Дальше компьютер будет работать сам. Шесть ориентиров. И вычисления — миллионы, миллиарды операций, чтобы рассчитать ту цепь прыжков, что выведет «Спираль» к Солнечной системе, более того — именно к Земле.
Если мой челнок выскочит из джампа где-нибудь в районе Марса — меня, вероятно, спасут. Если в районе Плутона — придется уходить на повторный заход… такое бывает довольно часто. Но порой энергия или кислород кончаются раньше, чем челнок выходит к Земле. А иногда от серии джампов пилоты впадают в гиперпространственную эйфорию. И начинают бесконечные прыжки в никуда — джамп ради джампа, пока не иссякнет энергия…
Я развернулся в кресле и посмотрел
на рептилоида. Счетчик сидел на цилиндре джампера — жутковатая фигура, что-то вроде маленькой ожившей горгульи.
— Как мне тебя называть? — спросил я.
Наверное, он размышлял — но очень быстро. Казалось, что ответ был готов мгновенно.
— Зови меня Карел.
— Это человеческое имя.
— Да. Так звали первого… — пауза, рептилоид втягивал воздух, чтобы продолжить фразу, — представителя вашей расы… с кем мы наладили общение.
— И ты считаешь это достаточным основанием, чтобы позаимствовать его имя?
— Да. Я не прав?
— Какая разница, — я пожал плечами.
Теплокровная яйцекладущая ящерица по имени Карел смотрела на меня прозрачными голубыми глазами. Ожидающе смотрела.
— Я — Петр.
— Это имя связано с твоими религиозными убеждениями?
— Чего?