Звёзды — холодные игрушки стр. 20
лучшие из военных аэродромов — для аварийных посадок, лишь выглаженные самой природой глади пересохших соляных озер.
Но не дорога.
Я вспомнил старую, советских времен комедию, где пассажирский самолет опустился на шоссе. Эту сцену снимали на аэродроме — обычное дорожное покрытие не выдержало бы.
В чем я сейчас удостоверюсь на практике.
Как странно все происходящее ныне в мире. Межзвездные полеты, чужие цивилизации стали реальностью. И ничего — ничего не изменилось! Те же раздолбанные шоссе, по которым ползут «КАМАЗы» и «Жигули», те же мыльные оперы по телевидению, протекающая сантехника и сопливые по весне носы.
Будущее коснулось настоящего, снисходительно потрепало по плечу, и улеглось отдыхать.
Двадцать процентов населения Земли работает на космос. Строит корабли, готовит топливо, сооружает смехотворные орбитальные крепости, пытается справиться с обезумевшей от ракетного бума экологией.
А мне предстоит садиться на оплывший от жары асфальт.
— Прощай, — сказал я счетчику. Тот промолчал — не только вслух ничего ни произнес, но и к компьютеру подключаться не соизволил.
Ладно.
Огненный шторм вокруг челнока уже утих, теперь мы просто неслись в стратосфере, на высоте двадцати с небольшим километров, словно обычный сверхзвуковой самолет… с неработающими двигателями. Я отключил автоматику, взялся за штурвал. Осторожно качнул челнок — он слушался рулей неплохо, на такой скорости давление набегающего воздуха компенсировало разреженность.
Будь в баках хотя бы обычный резерв горючего, я бы попытался сманеврировать и сесть на космодром. Но баки были почти сухими.
Минут через десять мы уже спустились до облачного слоя, и в этот момент восстановилась связь.
— «Трансаэро», ответьте… — устало повторял диспетчер.
— Я на связи.
— Борт тридцать шесть — восемнадцать! Видим вас!
— Очень рад, — сказал я.
— Петр, вертолеты в воздухе, в точке твоей посадки дорога расчищена. Ты идешь прямо по направлению трассы, у тебя неплохой шанс.
Я не стал уточнять проценты этого шанса. Не лучшее время для ругани.
— Что советуете, Земля?
— Петр, на связи Александр Данилов, — сказал диспетчер. И тут же в разговор вступил другой
голос. Немного мне знакомый. Лучшего пилота «Трансаэро» Данилова я видел раза три. Сейчас он водил «Бураны», но начинал со «Спирали».
— Петр, времени на соболезнования нет, — начал он. — И постараемся, чтобы они не понадобились. Через десять минут ты пролетаешь над космодромом. Еще через две, на высоте около пяти километров, оказываешься над дорогой.
По крайней мере, он не сказал «над магистралью»…
— Дорога хреновая, — безжалостно сообщил Данилов. — Я по ней ездил. Но тот участок, где ты снижаешься до нуля, относительно в порядке… там часто ездят китайские торговцы, маленько подлатали покрытие. На автоматику рассчитывать не приходится. Какой у тебя опыт полетов?
— Два с инструктором, семь самостоятельных. Все на «Спирали», — я сглотнул, и добавил: — Все посадки на автоматике…
— Это я знаю. Военный налет?
— Девять полетов.
— На чем летал?
— На «сушке», тридцать седьмой.
— И то хорошо. Запомни, «Спираль» все-таки управляема вручную, очень медленно слушается рулей на посадке, но все возможно. Я садился вручную дважды.
— Дорога широкая? — спросил я. От ровного, злого голоса Данилова оцепенение проходило.
— Пять метров. Могло быть и хуже. Если опустишься четко, то колеса в кювет не попадут. Прокатись хотя бы метров сто, чтобы сбросить скорость. Тогда у тебя все шансы уцелеть, когда скатишься с шоссе.
— Люди есть на дороге?
— Уже нет. Ее действительно