Александр Блок - стр. 4
Несравненный Дракула привил читающей публике вкус к вампиризму. Многие уже не способны обходиться без регулярных вливаний свежей крови, добывая ее на страницах новелл и романов. Но мало кто знает, что вампирам посвящали также стихи и поэмы Д.Г. Байрон, И. Гёте, М. Кузмин. С образцами такого рода поэзии можно познакомиться в этом сборнике. Найдут здесь жаждущие читатели и стихотворения, посвященные разнообразной нечисти, например, русалкам и домовым. А завершает сборник всеобщий данс макабр, в котором участвуют покойники, нерожденные младенцы, умалишенные и многие-многие другие.
«Понятием гуманизм привыкли мы обозначать прежде всего то мощное движение, которое на исходе средних веков охватило сначала Италию, а потом и всю Европу и лозунгом которого был человек – свободная человеческая личность. Таким образом, основной и изначальный признак гуманизма – индивидуализм…»
Александр Блок
Интеллигенция и революция
"Россия гибнет", "России больше нет", "вечная память России" - слышу я вокруг себя.
Но передо мной - Россия: та, которую видели в устрашающих и пророческих снах наши великие писатели; тот Петербург, который видел Достоевский; та Россия, которую Гоголь назвал несущейся тройкой.
Россия - буря. Демократия приходит "опоясанная бурей", говорит Карлейль.
России суждено пережить муки, унижения, разделения; но она выйдет из этих унижений новой и - по-новому - великой.
В том потоке мыслей и предчувствий, который захватил меня десять лет назад, было смешанное чувство России: тоска, ужас, покаяние, надежда.
То были времена, когда царская власть в последний раз достигла, чего хотела: Витте и Дурново скрутили революцию веревкой; Столыпин крепко обмотал эту веревку о свою нервную дворянскую руку. Столыпинская рука слабела. Когда не стало этого последнего дворянина, власть, по выражению одного весьма сановного лица, перешла к "поденщикам"; тогда веревка ослабла и без
В сборник вошли стихотворения и поэмы одного из крупнейших поэтов Серебряного века А.Блока.
У Оли была бабушка, а у бабушки — большая хорошая книжка съ картинками.
И часто-часто Оля забиралась къ бабушкѣ на колѣни и съ жадностью слушала разсказы и стихи, которыхъ было такъ много въ бабушкиной книжкѣ.
Особенно любила она стихи, которые почти всѣ знала наизусть.
Нерѣдко забирала съ собой Оля и «дѣтокъ», своихъ куколокъ, Таню и Ваню.
— Пусть и онѣ послушаютъ, — говорила она бабушкѣ.—A когда вырасту, сама стану читать.
Олѣ очень хотѣлось поскорѣе вырасти, что бы самой читать всѣ хорошія книжки.
— Цѣлые дни буду сидѣть за столомъ съ книгой, — увѣряла она бабушку.
Стихи, которые она знала наизусть, здѣсь и напечатаны.
Нива
Нива.
Нива моя, нива,
Нива золотая!
Зрѣешь ты на солнцѣ,
Колосъ наливая.
По тебѣ отъ вѣтру,
Словно въ синемъ морѣ,
Волны
В ноябре 1918 года поэма «Двенадцать» с иллюстрациями Анненкова вышла тиражом 300 экземпляров, который разошелся по предварительной подписке. Издание имело успех и было издано еще 10 тысяч экземпляров.
Из письма Блока: «Многоуважаемый Юрий Павлович… Рисунков к „Двенадцати“ я страшно боялся и даже говорить с Вами боялся. Сейчас, насмотревшись на них, хочу сказать Вам, что разные углы, части, художественные мысли — мне невыразимо близки и дороги, а общее — более, чем приемлемо, — т. е. просто я ничего подобного не ждал, почти Вас не зная…»
http://ruslit.traumlibrary.net
Что может растрогать суровых мужчин? Какие слова доберутся до самого сердца?
Этот сборник стихотворений предлагают свою подборку таких произведений – от великих поэтов всех времен и народов.
«Товарищ мой, вернувшийся из Стокгольма за день до кончины Стриндберга, привез мне его большой портрет.
Я смотрю на эти рабочие плечи, на непокорную голову и страдальческое лицо, и мне хочется назвать великого шведа просто: «старый Август». Этот большой упрямый лоб, эти сердитые брови, этот нос «простого» человека, рабочего, этот упорный взгляд строгих глаз, перед которым, кажется, должно притихнуть все мелкое, все нечестное, не умеющее сказать ни на что определенного «да» или «нет»… Ведь все это так дорого и так бесконечно близко нам; может быть, никому так не дорого и не нужно, как русским, а русским писателям – в особенности…»
НЕОКОНЧЕННАЯ ПОЭМА
(Bad Nauheim. 1897–1903)
1Я видел огненные знаки
Чудес, рожденных на заре.
Я вышел — пламенные маки
Сложить на горном алтаре.
Со мною утро в дымных ризах
Кадило в голубую твердь,
И на уступах, на карнизах
Бездымно испарялась смерть.
Дремали розовые башни,
Курились росы в вышине.
Какой-то призрак — сон вчерашний
Кривлялся в голубом окне.
Еще мерцал вечерний хаос —
Восторг, достигший торжества,—
Но всё, что в пурпур облекалось,
Шептало белые слова.
И жизнь казалась смутной тайной…
Что в утре раннем, полном сна,
Я вскрыл, мудрец необычайный,
Чья усмехнулась глубина?
2Там, на горах, белели виллы,
Алели розы в цепком сне.
И тайна смутно нисходила
Чертой, в горах неясной мне.
О, как в горах был воздух кроток!
Из парка бешено взывал
И спорил с грохотом пролеток
Веками стиснутый хорал.
Там — к исцеляющим истокам
Увечных кресла повлеклись,
Там — в парке, на лугу
Незнакомка — героиня лирической драмы А.А.Блока «Незнакомка». Образ Незнакомки впервые появляется в стихотворении того же названия. В нем описывается «скука загородных дач» и пошлая обстановка пригородного ресторана. Этой прозаической картине противопоставлено нездешнее видение прекрасной Незнакомки, которая в одиночестве проходит меж рядами пьяных. Она наделена всеми возможными романтическими атрибутами: одета в «упругие шелка», на ней «шляпа с траурными перьями», «в кольцах узкая рука». Появление Незнакомки имеет двойственную мотивировку: среди присутствующих ее видит один поэт, но при этом поэт пьян, и видение может быть истолковано равным образом как хмельная галлюцинация.
Лирическая драма «Незнакомка» (первоначально ее жанр определялся как «три видения», в окончательном тексте «видениями» называются действия пьесы) продолжала развивать противопоставление, на котором строилось стихотворение, между миром романтической мечты и действительностью. Но, как указывал сам Блок, в драме развиваются темы и других его стихотворений 1906 года: «Там дамы щеголяют модами…», «Твое лицо бледней, чем было…», «Шлейф, забрызганный звездами…», «Там, в ночной завывающей стуже…»
Ее герой — поэт, мечтающий встретить на земле возлюбленную, портрет которой он случайно приобретает у одного из посетителей кабачка. Его горячая мольба — «воплотись» — исполняется, и звезда, падая с неба, воплощается в прекрасную Незнакомку Марию. Но пьяный поэт не смог стать земной опорой для нее, точно так, же как и персонаж под именем Голубой. Не узнает ее в земной женщине и астроном, который давно наблюдает за звездой Марией и переживает ее исчезновение с небосклона. Незнакомка попадает в руки одного из пошляков; соприкоснувшись с земной пошлостью, она возвращается на небосклон.