Георгий Виноградов
Советуем почитать
Константин Кратов, юный выпускник училища Звездной Разведки, и не предполагал, что в первом же самостоятельном рейсе будет вовлечен в события вселенских масштабов. На его корабль во время внепространственного перехода нападает некое невообразимое существо. Был ли целью нападения тайно перевозимый рациоген – прибор, многократно усиливающий интеллектуальную деятельность, или имело место стечение обстоятельств? Так или иначе, отныне Кратов становится носителем фрагмента «длинного сообщения», расшифровать которое пока не представляется возможным. Вдобавок он выступает своеобразным указателем на только еще предстоящее опасное развитие событий. К тому же, его карьера Звездного Разведчика пресекается самым жестким образом – на планете Псамма, после вынужденного огневого контакта с чужим разумом. Приняв ответственность за инцидент на себя, Кратов отправляется в добровольное изгнание.
Возможно ли в наши дни написать книгу, в которой нежность и романтизм любовного романа соединяются с захватывающим увлекательным сюжетом исторического повествования? Да, если за это берется Мэри Спенсер!..
И тогда появляется на свет история, достойная быть воспетой в средневековом «рыцарском романсе». История гордого рыцаря Эрика Стэйвлота, поклявшегося доставить любимую женщину к чужому брачному ложу, и юной леди Марго ле Брюн, что втайне дала клятву не принадлежать никому, кроме сэра Эрика, покорившего ее сердце еще в детстве. И тогда начинается песнь высокой любви – обжигающей, опасной и изысканно-галантной. Начинается история нарушенных обетов...
Дэвид Вилкерсон
КРЕСТ И НОЖ
Название оригинала:
“The Cross and the Switchblade”
David Wilkerson
К читателю
В повести «Крест и нож» нож не используется как инструмент для нарезания хлеба, а как орудие для пролития человеческой крови.
Крест - это не просто два куска дерева, сбитые гвоздями, а символ Божией любви и милости. На первый взгляд-противоречие! Что общего может быть между Крестом и ножом?
История молодых людей в этой книге доказывает, что Крест сильнее ножа.
Если Вы сомневаетесь, что греховная, грязная жизнь не может измениться под влиянием Божией силой, прочитайте эту книгу. Вы ощутите, что Ваша жизнь никогда не будет той же. По крайней мере, изменится Ваше отношение к Богу, к духовным вопросам.
Мое пожелание заключается в том, что Вы через эту книгу ощутите Божие благословение, Бога, в Которого Вы еще не верите!
Ханну Ю. Хаукка Президент христианского
Международного Русского Радио-Телевещания
Захватывающий рассказ о борьбе
Первый выпуск серии
Буало-Нарсежак - Убийство на 45 оборотах
Шарль Эксбрайя - Оле, тореро!
Жерар де Вилье - Рандеву в Сан-Франциско
Всю жизнь Джейн старалась доказать себе и родным, что достойна быть частью семьи Купер: много занималась, работала, чтобы достичь совершенства и стать идеальным доктором. Но мать, отец и сестра видели в ней только гадкого утенка и считали бездарной и неуклюжей. Да еще и любимый человек, с которым она мечтала создать семью, оставил ее ради другой женщины. Джейн опустила руки, решив посвятить себя работе и не заводить серьезных отношений… Пока не встретила на балу прекрасного незнакомца, который заставил ее вновь почувствовать себя желанной. Но страх быть покинутой преследует Джейн, и она не знает, сможет ли решиться на отчаянный шаг…
Политзаключенный Дэвид Брендом случайно попадает в другой мир, где несколько лет обучается магии и воинским искусствам. Он хочет вернуться обратно, чтобы избавить свою родину от Правителя, установившего на Земле XXI века тоталитарный режим. Дэвид не знает, что Правитель лишь марионетка в чужих руках, и таинственный кукловод приложит все силы для того, чтобы скрыть правду от молодого волшебника.
Человек никогда точно не знает, что ждет его за следующим поворотом дороги под названием Жизнь. Алексей Костюков по прозвищу Кастет не знал, что судьба подготовила ему сюрприз.. Волею обстоятельств он оказался втянут в разборки между криминалитетом и спецслужбами. Вокруг него сжимается смертельно опасное кольцо. И тогда он вспоминает то, чему научила его жестокая школа выживания — Афганистан…
Шедевром Стерна безоговорочно признан «Тристрам Шенди» (Life and Opinions of Tristram Shandy, Gentleman). На первый взгляд роман представляется хаотической мешаниной занятных и драматических сцен, мастерски очерченных характеров, разнообразных сатирических выпадов и ярких, остроумных высказываний вперемежку с многочисленными типографскими трюками (указующие пальцы на полях, зачерненная («траурная») страница, обилие многозначительных курсивов). Рассказ постоянно уходит в сторону, перебивается забавными и порою рискованными историями, каковые щедро доставляет широкая начитанность автора. Отступления составляют ярчайшую примету «шендианского» стиля, объявляющего себя свободным от традиций и порядка. Критика (прежде всего С.Джонсон) резко осудила писательский произвол Стерна. На деле же план произведения был продуман и составлен куда более внимательно, чем казалось современникам и позднейшим викторианским критикам. «Писание книг, когда оно делается умело, – говорил Стерн, – равносильно беседе», и, рассказывая «историю», он следовал логике живого, содержательного «разговора» с читателем. Подходящее психологическое обоснование он нашел в учении Дж.Локка об ассоциации идей. Помимо разумно постигаемой связи идей и представлений, отмечал Локк, бывают их иррациональные связи (таковы суеверия). Стерн разбивал крупные временные отрезки на фрагменты, которые затем переставлял, сообразуясь с умонастроением своих персонажей, от этого его произведение – «отступательное, но и поступательное в одно и то же время».
Герой романа Тристрам – вовсе не центральный персонаж, поскольку вплоть до третьего тома он пребывает в зародышевом состоянии, затем, в период раннего детства, возникает на страницах от случая к случаю, а завершающая часть книги посвящена ухаживанию его дядюшки Тоби Шенди за вдовой Водмен, вообще имевшему место за несколько лет до рождения Тристрама. «Мнения» же, упомянутые в заголовке романа, по большинству принадлежат Вальтеру Шенди, отцу Тристрама, и дядюшке Тоби. Любящие братья, они в то же время не понимают друг друга, поскольку Вальтер постоянно уходит в туманное теоретизирование, козыряя древними авторитетами, а не склонный к философии Тоби думает только о военных кампаниях.
Читатели-современники объединяли Стерна с Рабле и Сервантесом, которым он открыто следовал, а позже выяснилось, что он был предвестником таких писателей, как Дж.Джойс, Вирджиния Вулф и У.Фолкнер, с их методом «потока сознания».