Библиотека

Татьяна Виноградова

Дети капитана Блада
Татьяна Виноградова Георгий Виноградов
1999
169 страниц
Дети капитана Блада

Пролог

Питер Блад, губернатор острова Ямайка, закурил трубку и склонился над горшком с геранью, которая цвела на подоконнике его кабинета, выходившего окнами на залив в городке Порт-Ройял. Эту герань он выписал из Англии двенадцать лет назад, на третий год своего губернаторства – в память о той, что, наверное, так и засохла на подоконнике в Бриджуотере в приснопамятном 1685 году. Вряд ли кто поливал ее после той безумной ночи, когда Фортуна увела его из дома прочь – чтобы сделать каторжником, потом пиратом, и, наконец, губернатором. Питер Блад вздохнул. Что-то будет теперь с этой геранью? Подняв голову, он вновь увидел в гавани мачты фрегата, с которым пришла последняя почта из Англии. Теперь фрегат собирался в обратный путь, и каюта, предназначенная для Его Превосходительства губернатора Ямайки, должно быть, была уже готова. Блад отвернулся от окна.

Военный фрегат появился здесь три недели назад. И с ним появились два письма.

Печальные звёзды, счастливые звёзды
314 страниц
Печальные звёзды, счастливые звёзды

Мы говорим за новогодним столом: «С Новым годом, с Новым счастьем!». Говорим так, будто старое счастье нас уже не устраивает, будто износилось оно, истаскалось, потемнело от прожитых дней. И всё бы ничего, да иногда только это самое «старое» счастье человеку и нужно. И тогда загораются звёзды. Счастливые или печальные — решать вам. Главное, чтобы они загорались.

Советуем почитать

Пепел
175 страниц
Пепел

Я думала, мы больше никогда не встретимся. Но судьба сыграла со мной злую шутку: теперь я учусь в его классе, сижу с ним за одной партой и пытаюсь сделать все, чтобы Мистер Популярность перестал обращать на меня внимание. Я – его запретный плод. Он – моя несбыточная мечта. Нам нельзя быть вместе. Наши родители не простят этого, если узнают. Однако с каждым днем сопротивляться притяжению сложнее.

ХЭ обязателен.

История Вити Шестакова.

Можно читать отдельно.

Оливия Киттеридж
182 страниц
Оливия Киттеридж

Элизабет Страут сравнивали с Джоном Чивером, называли «Ричардом Йейтсом в юбке» и даже «американским Чеховым»; она публиковалась в «Нью-Йоркере» и в журнале Опры Уинфри «О: The Oprah Magazine», неизменно входила в списки бестселлеров но обе стороны Атлантики и становилась финалистом престижных литературных премий PEN/Faulkner и Orange Prize, а предлагающаяся вашему вниманию «Оливия Киттеридж» была награждена Пулицеровской премией, а также испанской премией Llibreter и итальянской премией Bancarella. Великолепный язык, колоритные типажи, неослабевающее психологическое напряжение обеспечили этой книге заслуженный успех. Основная идея здесь обманчиво проста: все люди разные, далеко не все они приятны, но все достойны сострадания, и, кроме того, нет ничего интереснее, чем судьбы окружающих и истории, которые с ними происходят. Заглавная героиня этих тринадцати сплетающихся в единое сюжетное полотно эпизодов, учительница-пенсионерка с ее тиранической любовью к ближним, неизбежно напомнит российскому читателю другую властную бабушку — из книги П. Санаева «Похороните меня за плинтусом».

Догнать и жениться
105 страниц
Догнать и жениться

Марат Алтаев жил себе спокойно, пока у собственного порога не встретил решительную и дерзкую девицу. Она остра на язык и ошеломительно красива. Таких обходят десятой дорогой, опасаясь сердечных ран и всяких напастей. Умом он понимает, что полуночную знакомую проще выкинуть из головы, чем назвать своей. Забыть, говорите? Щаз!

Сточное время
291 страниц
Сточное время

Егор обычный российский парень, житель провинциального Чернодольска, вот только профессия у него не совсем обычная. Егор — контрабандист особого рода. Благодаря врожденным способностям он единственный из людей знает, как попасть на поезд, курсирующий между параллельными мирами. Этот поезд, как и другие, останавливается на станциях, но люди его не замечают. К счастью для себя! Потому что по вокзалу бродит охотник, отстреливающий безбилетников. Егор давно научился его обманывать, ему и без охотника хватает проблем. Ведь история в параллельных реальностях развивалась по-разному. Покоя нет нигде — ни в техномагически развитой Империи Четырех Лун, ни в мире победившего военного коммунизма, напоминающем Северную Корею, ни в Советском Союзе XXI века, где более четверти столетия у власти находится генсек Григорий Романов…

Повелители волшебства
436 страниц
Повелители волшебства

Политзаключенный Дэвид Брендом случайно попадает в другой мир, где несколько лет обучается магии и воинским искусствам. Он хочет вернуться обратно, чтобы избавить свою родину от Правителя, установившего на Земле XXI века тоталитарный режим. Дэвид не знает, что Правитель лишь марионетка в чужих руках, и таинственный кукловод приложит все силы для того, чтобы скрыть правду от молодого волшебника.

Дуновение смерти
87 страниц
Дуновение смерти

Роман «Дуновение смерти» продолжает знакомство читателей с детективной стороной творчества Айзека Азимова.

Первая после бога
152 страниц
Первая после бога

В больнице Экстренной Магической и Традиционной Помощи работать всем нелегко. Но если уж выбрала такую недамскую специализацию, как нейрохирургия, будь готова к ежедневным неприятностям. Трижды спросят и за пьяницу с пробитой головой, и за звезду спорта, не способного на собственном драконе усидеть, и за женщину, до инсульта доведённую заботливым сыном….

Жизнь и мнения Тристрама Шенди, джентльмена
579 страниц
Жизнь и мнения Тристрама Шенди, джентльмена

Шедевром Стерна безоговорочно признан «Тристрам Шенди» (Life and Opinions of Tristram Shandy, Gentleman). На первый взгляд роман представляется хаотической мешаниной занятных и драматических сцен, мастерски очерченных характеров, разнообразных сатирических выпадов и ярких, остроумных высказываний вперемежку с многочисленными типографскими трюками (указующие пальцы на полях, зачерненная («траурная») страница, обилие многозначительных курсивов). Рассказ постоянно уходит в сторону, перебивается забавными и порою рискованными историями, каковые щедро доставляет широкая начитанность автора. Отступления составляют ярчайшую примету «шендианского» стиля, объявляющего себя свободным от традиций и порядка. Критика (прежде всего С.Джонсон) резко осудила писательский произвол Стерна. На деле же план произведения был продуман и составлен куда более внимательно, чем казалось современникам и позднейшим викторианским критикам. «Писание книг, когда оно делается умело, – говорил Стерн, – равносильно беседе», и, рассказывая «историю», он следовал логике живого, содержательного «разговора» с читателем. Подходящее психологическое обоснование он нашел в учении Дж.Локка об ассоциации идей. Помимо разумно постигаемой связи идей и представлений, отмечал Локк, бывают их иррациональные связи (таковы суеверия). Стерн разбивал крупные временные отрезки на фрагменты, которые затем переставлял, сообразуясь с умонастроением своих персонажей, от этого его произведение – «отступательное, но и поступательное в одно и то же время».

Герой романа Тристрам – вовсе не центральный персонаж, поскольку вплоть до третьего тома он пребывает в зародышевом состоянии, затем, в период раннего детства, возникает на страницах от случая к случаю, а завершающая часть книги посвящена ухаживанию его дядюшки Тоби Шенди за вдовой Водмен, вообще имевшему место за несколько лет до рождения Тристрама. «Мнения» же, упомянутые в заголовке романа, по большинству принадлежат Вальтеру Шенди, отцу Тристрама, и дядюшке Тоби. Любящие братья, они в то же время не понимают друг друга, поскольку Вальтер постоянно уходит в туманное теоретизирование, козыряя древними авторитетами, а не склонный к философии Тоби думает только о военных кампаниях.

Читатели-современники объединяли Стерна с Рабле и Сервантесом, которым он открыто следовал, а позже выяснилось, что он был предвестником таких писателей, как Дж.Джойс, Вирджиния Вулф и У.Фолкнер, с их методом «потока сознания».