Николай Гуданец
Сборник фантастики (компиляция), напечатанной с 2006–го по 2010-й год в литературном приложении к ежемесячному научно-популярному и научно-художественному журналу «Знание — сила».
Устали от американских космических опер? Заскучали над отечественной приземленной фантастикой? Надоело читать современные сказки о колдунах и рыцарях? Откройте этот сборник и убедитесь: российские фантасты еще не забыли о своем главном предназначении. Мы были и остаемся первыми в космосе! Никто не умеет так лихо и бесшабашно, как мы, рассекать межзвездное пространство, и покорять планету за планетой, и впутываться в самые невероятные приключения. И все это по-доброму и с улыбкой. Наши в космосе - это весело. Наши в космосе - это круто!
Контр-адмирал Букстен, матерый волк разведки, относился к рассказам о Чужаках, как к бредням пересидевших в космосе нижних чинов. И был по-своему прав... до поры до времени пока возглавляемая им земная эскадра не стала игрушкой в странной забаве ящеров-телепатов с планеты Тангра.
Предисловие автора
Жизнь и творчество Александра Сергеевича Пушкина исследованы подробно и всесторонне, вплоть до мельчайших деталей.
Чуть ли не каждая запятая в его черновиках прокомментирована. Любознательность научного сообщества не пощадила самые интимные закоулки его биографии, казалось бы, на великом поэте нет места, где может притаиться неподатливая тайна. Как бы не так.
«Пушкин — такой ясный, прозрачный, как будто так легко понимаемый… А вот уже скоро минет сто лет с его смерти, а он стоит перед нами неразгаданной художественной и социологической загадкой» 1 , — сокрушался в 1935 г. В. В. Вересаев.
Спустя полвека дело не пошло на лад, хотя о Пушкине успели написать горы научных трудов. И вот уже Н. Я. Эйдельман глубокомысленно изрекает: «Пушкин, вероятно, самый загадочный русский художник» 2 .
В канун двухсотлетия со дня рождения поэта загадка не слишком прояснилась, поскольку выдающийся литературовед С. Г. Бочаров позволил себе открытое заявление «о дефиците нашего понимания Пушкина при столь обширном изучении»
В сборник юмористической фантастики вошли произведения тех, кого называют «фантастами новой волны» — за исключением, пожалуй, такого знаменитого автора, как Кир Булычев. Всех их отличает высокое мастерство, отменный литературный вкус, великолепный юмор.
Знакомство со сборником окажется для читателей весьма приятным, и, наверное, кто-то из сторонников «серьезной» литературы поменяет свое отношение к такому «легкомысленному» жанру, как фантастика.
В сборник входят фантастические произведения Л. Алферовой, В. Бааля, Н. Гуданца, А. Дукальского, С. Кольцова, В. Михайлова и других рижских писателей. Хотя в основе остросюжетных повестей и рассказов лежат фантастические идеи, авторы сосредоточивают свое внимание на актуальных проблемах: нравственное совершенствование человека, его отношение к труду, ответственность перед обществом и перед грядущим. Книга предваряется предисловием составителя, а завершается статьей гостя Рига куйбышевского ученого В. Авинского.
В сборник рижского писателя входят фантастические боевики о покорении Дальнего Космоса, объединенные в единый цикл «Покинутые во Вселенной»: романы «Нарушитель» и «Планета, на которой убивают» и повесть «Трое с Золотой Канавы». Честные бесстрашные сквернословы, настоящая мужская дружба, цветные горошины планет и бесконечная тьма Космоса, текущая по обшивке звездолета — вот главные герои этих увлекательных произведений.
Фантастическая повесть о том, как происходила «перестройка» в вымышленном городе Кривограде. Главный герой устраивается на работу в Службу точного времени — присматривать за водородными часами вместо уезжающего за границу мастера-часовщика Хаима Залманыча Гершензона. «— Как же так? — растерялся я. — Уезжаете именно теперь, когда такие перемены… Когда стало так интересно жить… — Э, молодой человек, — часовщик махнул рукой, — я всю жизнь жил интересно, даже слишком, а теперь, на старости лет, я хочу наконец пожить спокойно.» «— Попомните моё слово, — добавил он, шаря по стене в поисках выключателя. — Когда-нибудь один раз всё это потопнет, извините за грубое слово, в самом натуральном дерьме. И боюсь, что потопнет не только этот подвал. Однажды вы вспомните слова старого еврея, но будет поздно.» [Опубликовано в журнале «Даугава», №№ 11—12, 1990 г.]