Вячеслав Рыбаков - стр. 3
Опубликовано в журнале:
«Нева» 2007, №4
ПРОЗА И ПОЭЗИЯ
Вячеслав Рыбаков
Наши звезды: звезда Полынь
Роман
* Журнальный вариант.
Вячеслав Михайлович Рыбаков родился в 1954 году. Окончил восточный факультет ЛГУ, кандидат исторических наук. Печатается как прозаик с 1979 года. Автор книг “Очаг на башне” (1989), “Свое оружие” (1990), “Гравилет „Цесаревич“” (1994), “На чужом пиру” (2000), “Первый день спасения” (2001) и др. Автор идеи книжного проекта “Хольм ван Зайчик. „Плохих людей нет“” (тексты Х. ван Зайчика написаны В. Рыбаковым в соавторстве с И. Алимовым). Лауреат Государственной премии РСФСР им. братьев Васильевых за сценарий фильма “Письма мертвого человека” (1987), награжден премиями “Старт” (1991), “Великое Кольцо” (1993), “Бронзовая улитка” (1993, 1996, 2000), “Интерпресскон” (1994, 1998), “Меч в зеркале” (1995) и др. Живет в Санкт-Петербурге. Наши звезды: звезда ПолыньНаши звезды: звезда Полынь
Антону Первушину, ненароком давшему мне идею этой книги - с благодарностью
Памяти Королева,
Вячеслав Рыбаков
Кот диктует про татар мемуар
Должен вам сказать, сэр, что сипа Инквизиции такова, что она, подобно смерти, одним прикосновением своим отрывает нас от всего земного. Стоит ей схватить вас за руку, как все люди вокруг разжимают свои и перестают удерживать вас: вы видите, что у вас уже нет ни отца, ни матери, ни сестры, ни сына.
Эта долгая, многосерийная история началась в феврале 1975 года, когда я прочитал книгу Владимира Михайлова "Дверь с той стороны". Действие там происходит, как, наверное, помнят любители фантастики, на звездолете, который во время нуль-перехода вместе со всем экипажем превратился в сделанный из антивещества. Вернуться на Землю звездолет не мажет. Земля уверена, что он просто взорвался.
Как, откуда приходят в голову идеи?
Загадка. Мой роман "Очаг на башне" родился из одной-единственной фразы Ольги Ларионовой, произнесенной на одном из семинарских обсуждений: "У технарей не осталось ничего святого".
Одинокий астронавт, фактически наш современник со всеми присущими нам достоинствами и недостатками, возвращается на Землю будущего после релятивистской звездной экспедиции и обнаруживает, что все жители Земли стали телепатами; не в силах выдержать, что все его мысли, все, что он не любит в себе, чего он стыдится в себе, он теперь ни от кого не может скрыть, астронавт уходит от людей, став лесником в уединенном заповеднике; но общество телепатов действительно гуманно («Если мы не сумеем доказать одному хорошему человеку, что ложь не необходима для жизни – грош нам всем цена», говорит один из героев повести), оно исподволь, ненавязчиво помогает пришельцу из прошлого как-то адаптироваться, и к концу повести возникает надежда, что адаптация удастся.
Вячеслав РЫБАКОВ
ВЕТЕР И ПУСТОТА
Женщина, поднимая голову, могла видеть во мгле чередование двух темных пятен - это были ноги мужчины, перебиравшие ступени. Где-то далеко внизу все грохотало и рушилось - здесь были только туман и спертая тишина, как на морском дне.
- Я замерзла, - произнесла женщина. Мужчина не отвечал, продолжая медленно, мерно карабкаться вверх.
- Я очень замерзла, - повторила женщина.
- Главное - не выбиваться из ритма, слышишь? - донесся до нее бесплотный звук. - И никаких остановок. Минута в облаке отнимает день жизни.
В сумеречной вате тумана голоса казались мертвыми и страшными.
- Я совсем закоченела, и пальцы у меня не цепляются, - сказала женщина почти капризно. - Я сорвусь. Ты хочешь, чтобы я сорвалась?
Темные пятна замерли.
- Сейчас, - проговорил мужчина, едва сдерживая раздражение. Превозмогая себя, женщина поднялась еще на две ступени, и темные пятна превратились в измазанные ржавчиной
Остросюжетный и жуткий рассказ-притча о том, что при столкновении с государственным насилием в первую очередь гибнут именно настоящие таланты, ибо они — во всем, в том числе и в своих человеческих привязанностях, симпатиях и антипатиях настоящие, а их место, наконец-то получая право громко именовать именно себя «носителями культуры», занимают приспособленцы, плагиаторы, профанаторы.
Аллегорическая повесть о том, как под воздействием невыносимых условий жизни в позднесоветском обществе у многих лучших людей, живущих в нем, совершенно против их воли и желания отрастают некие «крылья» (это рассматривается обществом как болезнь), на которых эти люди, опять-таки совершено помимо их воли, улетают куда-то за пределы страны, сами не зная, где окажутся; личная трагедия главного героя, изнемогающего в условиях чудовищного позднесоветского быта, но не желающего никуда улетать и в последние оставшиеся ему дни пытающегося успеть сделать как можно больше для своих жены и сына, у которых крылья и не думают расти.
Пронзительная и страстная сюрреалистическая мелодрама о любви, верности, свободе, коммунизме и национальной гордости. Действие происходит во времена пакта «Молотов-Риббентроп», которому наконец дано истинное объяснение
Герой романа — старый большевик, видный государственный деятель, ответственный работник Наркомата по иностранным делам, участвующий в подготовке договора о ненападении между СССР и Германией в 1939 г.
Вячеслав РЫБАКОВ
ХОЛЬМ ВАН ЗАЙЧИК КАК ЗЕРКАЛО РУССКОГО КОНСЕРВАТИЗМА
Нынешним, две тысячи четырнадцатого года летом, исполняется пятнадцать годков с того дня, когда впервые у меня в голове на приманку из «Лунь юя» клюнул ван Зайчик.
Конечно, тогда у него еще не было имени. Ничего не было — ни тела, ни души. Я и понятия не имел, кто там, в темной глубине подсознания, осторожно тронул наживку и опять затаился. То ли отплыл куда-то навечно, то ли стоит в раздумье, пошевеливая плавниками и приглядываясь к танцующему на моем крючке червяку — фразе из первой же главки «Бесед и суждений»: «Друг приехал издалека. Разве не радостно?» Мне ни с того, ни с сего вдруг представилось, какая может возникнуть потеха и кутерьма, какой задорный, хлесткий и веселый мир удалось бы создать, если попробовать выстроить на таких вот исполненных мудрости возвышенных сентенциях нашу многогрешную жизнь. Перед глазами сразу встало: мужика
Киносценарий "Хроники смутного времени", послуживший основой данной киноповести, была написан В. М. Рыбаковым по оригинальной идее К. С. Лопушанского и при его участии. Киноповесть была опубликована в журнале "Нева" в феврале 1998 г.
Вячеслав Рыбаков
Хроники смутного времени
киноповесть
Долгую темноту медленно и робко прокалывает движущийся будто бы издалека, из некоей бездны, мелко плещущий огонек свечи. Постепенно становится видно, что огарок, стоящий на блюдце, несет женщина; она идет из коридора, входит в комнату через отворенную дверь и ставит свечу на стол, у небольшого зеркала. Комната озаряется неверным, колышущимся светом. Типичная квартирка шестидесятых годов, распашонка. Очевидный налет интеллигентности, тоже образца шестидесятых: на стене модное в ту странную пору фото улыбающегося в седую бороду Хемингуэя; книги, книги; полная полка пластинок над допотопным электрофоном. Пара пластиночных коробок лежит, едва помещаясь, на тумбочке, на которой стоит электрофон, и видны названия: "Бах. Страсти по Иоанну"; "Всенощная" Рахманинова. Женщина присаживается перед
Тема нетривиального, наперекор общим предрассудкам, поведения и личной ответственности за него.
Непонятная, но кажущаяся явной угроза привычному и родному миру провоцирует человека на применение насилия, но отвращение к насилию останавливает его; духовная борьба между необходимостью применения оружия и органическим нежеланием применить его первым составляют основное содержание рассказа.