1917: Да здравствует император! стр. 142
команду, министры повскакивали со своих мест и, роняя стулья и никому теперь не нужные бумаги, рванулись к выходу. Шум паники охватил один из оплотов государственной власти России. Где-то хлопали двери. Зазвенело разбитое стекло. Погас свет.
Еще через несколько тягостных минут в опустевший дворец ворвалась толпа солдат и всякой веселой черни. Начался разгром.
Правительство, назначенное государем императором Николаем Вторым, перестало существовать…
Окрестности Могилева.27 февраля (12 марта) 1917 годаВыстрел винтовки громыхнул в тишине ночного леса. Толчок в плечо.
– Слева!
Георгий не заморачивался всякими этикетами, лязгая затвором и вскидывая винтовку для нового выстрела. Резко обернувшись в указанном направлении, пытаюсь взять на прицел скользящие между деревьями фигуры. Сзади дважды громыхнул маузер. Марсель Плиа ведет огонь с правого борта.
Стреляю. Толчок отдачи бьет в мое плечо. Ну что я – снайпер, попадать в активно движущуюся цель из маузера, пусть даже и с прикладом, используя в качестве платформы летящие через ночной лес сани? Не попал, конечно. Не знаю, попадал ли кто-нибудь из нас, но мне казалось, что целей становилось только больше.
Слева от меня заковыристо подгонял свою клячу Тихон. Стоп, не клячу – лошадку. Вывези нас, родная, и я тебе куплю воз сена! Только быстрее!
Горшков стреляет, и, к нашей секундной радости, одна из фигур, кувыркнувшись, затихла. Однако это лишь разозлило остальных преследователей.
Мои два выстрела уходят в молоко.
– Гони! Гони, родная! – кричал Тихон, хлестая лошадь вожжами. – Господь меня наказует за жадность мою! Вывези, Рыжуха, век не забуду!
Как он, вероятно, сейчас в душе костерит нас на чем свет стоит! И отдельно наверняка перепадает Георгию, который так красноречиво его соблазнял на эту поездку.
Когда я впервые спросил хозяина огорода, которому мы свалились буквально на голову, о возможности срочно выехать в Могилев, тот лишь удивленно переспросил:
– Ночью? В лес?
Меня очень подмывало добавить фразу «В багажнике?», но я добавил лишь окончание этого известного анекдота:
– Плохая примета?
Тихон, так звали нашего собеседника, лишь хмыкнул:
– Шутник ты, барин…
– Что ж так?
– Дык кто ж ночью зимой едет в лес-то? Волки опять же. Вона их сколько за войну расплодилось. Стрелять-то некому, а в бесхозном лесу в лихолетье волк завсегда хозяин. А уж ночью…
Селянин безнадежно рукой махнул, показывая всю бесперспективность моей идеи. Но я напирал на него:
– Ну так и нас несколько человек при оружии. Разве не проедем?
Тихон активно замотал головой.
– Ох, барин, не ведаешь ты, о чем просишь!
В разговор вмешался Горшков.
– Разрешите, я с ним переговорю.
Дальше мы минут пятнадцать наблюдали сцену торга. Торговались ожесточенно. Георгий Георгиевич пару раз даже подозрительно спросил крестьянина:
– Ты, часом, не жид?
Пока Горшков торговался с мужиком, ко мне подошел Марсель Плиа.
– Ваше императорское высочество!
Я обернулся к нему, а тот смущенно продолжил:
– Я хотел сказать спасибо за то, что вы бросились меня спасать.
– Пустое, братец! – я отмахнулся.
– Не скажите, ваше императорское высочество, не скажите. Вы мне на самом деле жизнь спасли, ведь в этот раз падение с аэроплана я бы точно не пережил!
Я удивился:
– Что значит «в этот раз»? Раньше тоже приходилось падать с аэроплана?
– Так точно, ваше императорское высочество, приходилось. – Марсель засмеялся. – В том бою, за который я получил первого Георгия на