1917: Да здравствует император! стр. 144
убраться с дороги полковника.
Собственно, в этом не было чего-то особенно удивительного, ведь Кутепов шел по набережной не один. За ним шагали рота лейб-гвардии Преображенского запасного полка и рота лейб-гвардии Кексгольмского запасного полка, при четырех пулеметах каждая, и выражения лиц были такими, что желающие бузить и ходить с транспарантами старались обходить ощетинившийся штыками строй по другим улицам. Тем более что тылы колонне прикрывал эскадрон Гвардейского кавалерийского запасного полка.
Полковник знал, что примерно в это время роты лейб-гвардии Литовского и Волынского запасных полков берут под контроль Царскосельский вокзал столицы, роты лейб-гвардии Преображенского и Литовского запасных полков уже взяли под опеку Николаевский вокзал. Сводный же отряд из трех рот – лейб-гвардии 4-го Императорской фамилии, Егерского и Семеновского запасных полков под командованием штабс-капитана Розенбаха – имел задачу занять находящиеся рядом друг с другом Балтийский и Варшавский вокзалы. Каждая из рот формально имела при себе по четыре пулемета, хотя и не все из них были в рабочем состоянии.
А вот у разведчиков разведывательной команды лейб-гвардии 1-го Стрелкового его величества запасного полка была особая задача – помимо прямой разведки Кутепов им поставил задачу распространять слухи о чуме в Петрограде, чем, по мнению полковника, можно было добиться хотя бы временного уменьшения количества людей на улицах столицы, а следовательно, хоть немного сбить градус революционного возбуждения в городе.
Дойдя до цели своего похода, Кутепов отдал короткий приказ, и строй рассыпался. Кто-то взял на прицел обе стороны набережной, а остальные, взломав запертую дверь, быстро растекались по коридорам и залам Министерства путей сообщения Российской империи.
В коридоре к полковнику подскочил раскрасневшийся господин, который визгливым голосом закричал:
– По какому праву? Это произвол! Кто вы такие! На каком основании…
Кутепов молча достал из кобуры наган, и визг красного господина оборвался на верхней ноте. Удостоверившись, что собеседник более не выражает возмущения и вроде даже готов слушать, полковник спокойно проговорил:
– По высочайшему повелению город Петроград с 27 февраля объявлен на осадном положении. Имею предписание взять под контроль Министерство путей сообщения и обеспечить прибытие и разгрузку в столице частей с фронта…
Господин задохнулся от возмущения.
– Вы не имеете права! Это неслыханно! Я товарищ министра путей сообщения Борисов, и я решительно протестую против…
– …и всякий, кто будет мне мешать выполнить мою задачу, будет считаться пособником мятежников и заговорщиком. Со всеми вытекающими последствиями. Вам все ясно, господин товарищ министра путей сообщения Борисов?
Окрестности Могилева.27 февраля (12 марта) 1917 годаВдруг уже начавшего свой прыжок волка сильным ударом снесло в кусты. Я автоматически повалился на бок, едва до моего сознания донесся звук винтовочного залпа. Пули засвистели вокруг меня, и я вжался в снег. Эхо выстрелов из множества винтовок слилось с волчьим воем, смешалось с ним и погнало его дальше в лес.
Осторожно приподняв голову, я увидел, что уцелевшие волки стремглав неслись в глубину леса, подгоняемые пулями наших неожиданных спасителей. Десяток солдат вели методичный огонь по волчьей стае и тем самым, нужно признать, спасли наши жизни от страшной смерти в волчьих зубах.
Выбравшись на утоптанный тракт, переведя дух и убедившись, что непосредственная опасность миновала, я повернулся к командиру столь неожиданно появившегося отряда.
– Кто вы, наши спасители?
Офицер с погонами штабс-капитана цепко скользнул взглядом по нашей компании, задержавшись