1917: Да здравствует император! стр. 147
рассматриваю.
– К государю? Лично? Штабс-капитану? Перед самым отъездом государя из Ставки? Право, не знаю, чем вам помочь! Вас не пустят даже к царскому поезду.
– Государь уезжает? – Мостовский явно растерялся.
– Да. Такие предположения есть.
– Плохо.
Мостовский долго шел молча, а затем спросил:
– А если не секрет, вы с государем будете встречаться сегодня?
Я хмыкнул. Сегодня положительно мне везет на наглецов! Один Тихон чего стоит. Вон идет, морда аж светится от самодовольства. Ощущение такое, что положи ему еще рубликов сто, и он своей физиономией будет нам путь освещать, словно прожектор локомотива.
Штабс-капитан ждал.
– А позвольте спросить, чем вызван такой неподдельный интерес простого офицера к распорядку дня и встречам государя императора? Уж не шпион ли вы, дорогой Александр Петрович? Откуда я знаю ваши намерения?
Мостовский безнадежно махнул рукой.
– Могу дать слово чести, ваше императорское высочество, я не шпион. Просто мне нужно увидеть государя и срочно передать ему кое-что.
Я не знал, смеяться мне или плакать. Слово чести, что я не шпион! Забавно. Как говорится, забавно, если не сказать больше. Хотя что я знаю о понятиях этого времени о чести? И может ли шпион в эти годы вот так разбрасываться клятвами? Прадед, в глубине моего сознания, почему-то ему верил. Но говорят, прадед был вообще легко внушаемым человеком.
– Хорошо, штабс-капитан, я вам, допустим, верю. Но помилуйте, что это меняет? В Могилев вы идете и так. В город патруль вас пропустит. А вот на военную платформу, где стоит поезд императора, вас никто не допустит все равно. С собой же вас, штабс-капитан Мостовский, я провести решительно не смогу, равно как и передавать какие-то предметы государю я не буду. Хотя бы из соображений элементарной безопасности государя. Тем более что вы отказываетесь сообщить мне о сути вашего дела.
Мостовский помолчал. Затем нехотя проговорил:
– Простите, ваше императорское высочество, но…
Я пожал плечами.
– Дело ваше, Александр Петрович, дело ваше.
Мы шли несколько минут молча, затем я все же задал мучивший меня вопрос:
– А скажите, Александр Петрович, а есть ли у вас брат – полковник Мостовский?
Офицер как-то не так посмотрел на меня, но ответил четко:
– Так точно, ваше императорское высочество! Целых два брата – Николай и Василий, и оба полковники.
– Два брата, – повторил я, – это замечательно. А не доводится ли вам родственницей Ольга Кирилловна Мостовская?
После секундной паузы штабс-капитан медленно кивнул.
– Так точно. Это моя невестка.
– Да, тесен мир.
А вот такие совпадения бывают? Ну, и для полной ясности:
– А сын у нее есть?
Мостовский недобро помолчал, но субординация взяла верх.
– Так точно, ваше императорское высочество! Сын есть, звать Михаилом. Семи лет от роду.
Я тихо повторил:
– Сын есть, звать Михаилом. Семи лет от роду. А я не знал…
И что мне с этим всем теперь делать?
Петроград. Васильевский остров.27 февраля (12 марта) 1917 года– Господин полковник, лейб-гвардии Преображенского запасного полка подпоручик Скосырский к вам с депешей от полковника Кутепова.
– Проси.
Ходнев встал из-за стола, прервав свои почти бесплодные попытки дозвониться до кого бы то ни было – барышни-телефонистки отказывались соединять с военными или государственными абонентами, либо соединяя со всякими «революционными» абонентами типа Таврического дворца, либо просто игнорируя все просьбы и угрозы.
Вошел человек