1917: Да здравствует император! стр. 146
свою очередь вашу жизнь. Не лишайте меня такой возможности, прошу вас!
Мостовский на мгновение кинул взгляд в сторону своих бойцов и кивнул.
– Хорошо, ваше императорское высочество. Я согласен.
Петроград.27 февраля (12 марта) 1917 годаЕдва Ходнев проводил жену с сыном и денщиком на новый адрес, к инженеру Васильеву, который согласился пока приютить их и семью полковника Януша, как поступил доклад о том, что на Николаевской набережной к казармам лейб-гвардии Финляндского полка движется толпа.
Явившись на место событий, полковник с удовлетворением отметил, что присутствие духа еще не покинуло его подчиненных. Глядя на то, как поручик Ожаровский разворачивает поперек набережной у 18-й линии два пулемета, а его солдаты спешно возводят баррикаду из всего, что попадет под руку в казармах, Ходнев приказал ввести в действие последние резервы и снять солдат со всех постов в казармах полка, где это вообще возможно.
Толпа приближалась, выкрикивая лозунги и проклятия. Вот из-за спин идущих впереди в сторону солдат прозвучали первые выстрелы.
По знаку полковника Ожаровский отдал короткую команду, и один из пулеметов дал короткую очередь поверх голов.
Толпа испуганно попятилась, и стало видно, как задние начинают рассасываться по соседним улицам. Памятуя, во что превращается бегущая в панике толпа, Ходнев приказал не стрелять и дать демонстрантам уйти от казарм.
Глядя вслед уходящим, полковник понимал, что это лишь отсрочка и они обречены…
Окрестности Могилева.27 февраля (12 марта) 1917 годаПока мы беседовали, солдаты Мостовского поставили на дорогу сани. За санями билась в конвульсиях Рыжуха Тихона. Тот причитал и гладил свою лошадку, а один из солдат что-то горячо втолковывал крестьянину. В конце концов Тихон кивнул и, погладив лошадь в последний раз, отвернулся. Раздался выстрел, и все затихло.
Я повернулся к Горшкову и тихо спросил:
– Георгий Георгиевич, вы при себе имеете деньги заплатить Тихону за лошадь и сани? Я потом отдам.
Тот с удивлением посмотрел на меня и, кивнув, пошел общаться с крестьянином. Через пять минут заметно повеселевший Тихон при помощи солдат прятал в лесу сани.
– Вот прохиндей! – Летчик аж задохнулся. – Уверял меня, что все сломано и придется покупать новые, а вот поди ж ты – прячет. Явно собирается их забрать, купив лошадь в Могилеве!
– Тихон!
– Здесь я, барин!
Тихон подскочил, как будто ожидал вызова. Я оглядел его с ног до головы и усмехнулся. Такой нигде не пропадет и своей выгоды не упустит. Вон как разжился деньжатами за этот вечер. И лошадку новую купит. А может, и не одну.
– Так что, Тихон, до города далеко?
Тихон помолчал, прикидывая, пару раз оглянулся, а затем изрек авторитетно так:
– Думаю я, что, значится, версты две с гаком.
– Пешком дойдем?
– Пешими-то? Почему б не дойти пешими-то? Волки не сунутся более, да и у нас прибавка-то вышла.
Горшков фыркнул. Тихон степенно повернулся к нему и глянул так… снисходительно.
Через несколько минут мы двинулись по ночному тракту в сторону Могилева. Если верить прикидкам Тихона, то я рассчитывал дойти до города где-то за час-полтора, учитывая ночь, снег и мало ли что.
– Ваше императорское высочество, разрешите обратиться!
Оборачиваюсь. Мостовский поравнялся со мной и козырнул. Киваю.
– Обращайтесь, штабс-капитан.
– Вы сведущи в дворцовых порядках. Подскажите, как попасть на аудиенцию к государю в Могилеве?
С удивлением его