1993. Расстрел «Белого дома» стр. 276
него: „Карта Москвы, вернее, большой план Москвы есть?“ Он говорит: „Под рукой нет“. — „Ну собери своих офицеров, пусть обстановку хоть какую-то изобразят на картах, ту, что ты знаешь“. С этим я уехал опять в Кремль“. [„Приказ о расстреле отдал Ельцин“ // Завтра. 1998. 29 сентября (допрос Г. И Захарова).]
Таким образом, как явствует из воспоминаний Г. И. Захарова, к 24.00 решение о штурме Белого дома у Б. Н. Ельцина уже существовало, а из воспоминаний С. А. Филатова мы узнаем, что на 2 часа ночи в здании Министерства обороны ЗАРАНЕЕ было назначено заседание Совета безопасности. [Филатов С.А. Совершенно несекретно. С. 316.]
В эту ночь С. Н. Бабурин отправился на Арбатскую площадь и стал свидетелем сбора членов Совета безопасности. Как пишет с его слов И. Иванов, „на глазах депутата в Генштаб прибыла кавалькада правительственных машин, которая, с трудом распихав со своего пути многочисленные БТРы, через отдельный министерский подъезд со стороны Кремля проследовала в распахнувшиеся ворота персональной арки. По рядам „бультерьеров“ и „бейтаровцев“ прошел шорох: „Ельцин! Ельцин приехал!““. [Иванов И. Анафема. С. 235.]
По утверждению С. Н. Бабурина, Б. Н. Ельцин прибыл в Министерство обороны не в 2.30, а в 1.30^[Там же. С. 234.]. Если верить И. Иванову, Б. Н. Ельцин с трудом держался на ногах. Поэтому его сразу же отвели в комнату отдыха министра обороны. [Там же. С. 236–237, 239.] „Буквально следом за Ельциным в 1.45, — пишет И. Иванов, — прибыл Черномырдин со своей охраной и, поднявшись на другом лифте, проследовал по коридору в кабинет министра“. [Там же. С. 236.] Затем в Министерство обороны приехали В. Ф. Ерин, Ю. М. Лужков, В. И. Панкратов и С. А. Филатов. Если верить И. Иванову, трезвым был один В. С. Черномырдин. [Там же. С. 236–237.]
Историческое заседание Совета безопасности происходило в кабинете П. С. Грачева и продолжалось до 3.40. Сначала в нем участвовали только семь названных человек, потом были приглашены другие. [Там же. С. 236, 239.]
И. Иванов утверждает, что собравшиеся долго пытались уломать П. С. Грачева пойти „на применение армии для расстрела парламента без письменного приказа или распоряжения Ельцина“. И только к трем часам ночи он сдался. [Там же. С. 237] Однако это утверждение вызывает сомнения.
Безусловно, главным вопросом был вопрос о том, когда и как следует поставить точку в затянувшемся противостоянии с парламентом.
Согласно воспоминаниям, когда Б. Н. Ельцин поставил вопрос: „Что будем делать?“, ответом на него было „гробовое молчание“. „…Все генералы очень усиленно рассматривали участок стола перед собой“. [„Приказ о расстреле отдал Ельцин“ //
Завтра. 1998. 29 сентября (допрос А. В. Коржакова).]
И тут, если верить А. В. Коржакову, в обсуждение вмешался он.
„Когда я понял, что у генералитета полная растерянность, никто не знал, что делать, то поднялся и попросил у президента разрешения высказать свое мнение… Я сказал о том, что у меня есть военный заместитель, который в 1991 году защищал „Белый дом“, был одним из организаторов обороны, что у него есть свой план, как прекратить все это, как разрешить эту ситуацию. Сразу возникло оживление среди генералов: кто такой смельчак нашелся? Я сказал, что он со мной, я готов его позвать“. [Там же. (допрос