2018: Далёкое Отечество стр. 207
век. Правда, конкретно для меня. Ну так мир несправедлив — сильные дойдут и получат всё, слабаки будут повержены и падут. Однако к чему мне менять мой золотой век на повстанческую войну где-то на просторах Северной орды, а этот чудесный дом на холодный схрон?
— Вы гедонист, господин Хэлле, — понимающе покивал имперец. — Впрочем, кто из нас не без порока? Вы хотите жить хорошо и спокойно, я хочу жить хорошо и спокойно, большинство граждан Империи хочет жить и спокойно…
— Жаль, что нам в этом постоянно кто-то мешает, — улыбнулся Тёмный.
Некоторое время фейри и человек молча потягивали вино.
— Кстати, прекрасный букет. Минтаур, Висайя?
— Да нет же — одна из моих местных виноделен. Я пришлю вам амфору.
— Буду благодарен, господин Хэлле.
— Не стоит, сир Велисарий, не стоит… Лучше просто скажите мне, какое из двух выражений больше вам по душе: «вовремя предать — это значит и не предать вовсе, а предвидеть» или же «услугами предателей охотно воспользуются, но постараются побыстрее от них избавиться»?
— Увы, господин Хэлле, я не силён в диспутах и ораторском искусстве, — с сожалением развёл руками имперец. — Я всего лишь скромный купец второй ступени…
— Но всё-таки? Вам ведь нужно просто выбрать чьи слова вам ближе.
— Чьи слова?.. — задумался Велесарий. — В таком случае я бы сказал, что мы прикрываемся чужими словами тогда, когда сами ничего не в силах сказать. К чему выбирать между чужими словами, если можно сказать свои собственные? Предатели, герои… Всё зависит лишь от того, с какой стороны доски латро смотреть. Нет правил без исключений и нет исключений, что нельзя было бы подчинить правилам. Уж вы-то должны понимать, господин Хэлле, что всё зависит только от нас.
— Всё зависит только от нас, — усмехнулся фейри. — Звучит неплохо. Хорошо бы, чтобы так было всегда. Иначе, зачем тогда Тёмному о чём-то говорить с имперцем?
— А почему бы и не поговорить?
— Две тысячи лет назад всё тоже началось с разговора. А вылилось в… непонимание.
— Отнюдь, господин Хэлле. Мы давным-давно друг друга поняли — просто одна сторона не желает признавать своих ошибок.
— И вряд ли когда признает, — вздохнул фейри. — Хотя все бы только выиграли от этого. Согласитесь — было бы неплохо и дальше вести дела так, как они идут. Я поставляю контрабанду имперцам, имперская стража ловит моих подручных, я придумываю новые схемы, фигуры сражаются друг с другом, игроки ведут партию… Без лишнего фанатизма. Без имперских террор-групп и ликвидаторов из числа моих светлых братьев… И без священной войны со стороны Тёмных, чего уж лукавить. Однако такое, видимо, невозможно, под этим небом и под этими звёздами…
— Может быть, вы правы, господи Хэлле, — улыбнулся Велисарий. — Может быть, вы необычайно правы.
* * *Центурион Аэций Ламрис чувствовал себя не слишком уютно. По многим причинам.
Во-первых, как командир любой воинской части проверки от начальства он не слишком любил, потому что оное начальство отличалось традиционной непредсказуемостью. Причём, ничего хорошего от таких проверок никогда не случалось, а случались лишь одни сплошные тумаки разной степени тяжести.
Поэтому, как только на заставу прибыл гонец с вестью, что вскоре явятся проверяющие от нового Стража Предела, Аэций традиционно напрягся, а затем напряг и всех своих подчинённых.
Подчинённых у него