5-6. Дворы Хаоса. Козыри Судьбы стр. 263
вверх, чтобы встретиться со светло-темной своей Немезидой [104] — встретиться и сразиться. И пока я одолевал горние выси, сердце мое сжалось от мысли, что поражение неминуемо. Пусть так, решил я, но этот монстр все-таки уберется отсюда зализывать раны.
Он заметил меня, как только я подошел ближе, и повернулся ко мне лицом. Но самого лица я не видел, оно по-прежнему было скрыто тенью. Он поднял оружие. Я рванулся вперед, жалея только о том, что у меня не было времени отравить клинок. Я дважды повернулся, уходя в сторону, стараясь ударить куда-нибудь в область левого колена.
Глаза ослепило светом, и я падал, падал, сгустки света кружились вокруг меня, как огненная метель.
Падение растянулось на целые полтора столетия, и когда я наконец приземлился спиной на большой каменный стол, размеченный, будто солнечные часы, рядом со мной торчало вверх острие — еще немного, и я бы на него накололся; такое везение мне показалось безумным даже во сне. Во Дворах Хаоса солнечных часов нет, потому что там нету солнца. Я лежал во внутреннем дворике возле темной высокой башни, не способный двигаться, не то что подняться. Надо мной на низком балконе стояла моя мать Дара — такая, какой она обычно бывала, — и глядела на меня во всем своем грозном величии и красоте.
— Мам! — крикнул я. — Освободи меня!
— Я выслала тебе помощь, — ответила она.
— А что с Янтарем?
— А мой отец?
— Не говори мне о мертвых.
Стержень часов медленно повернулся, острие нависло над моим горлом, а потом медленно и неумолимо начало опускаться.
— Помоги мне! — закричал я. — Скорее!
— Где ты? — позвала она и повернула голову. Взгляд ее метался по сторонам. — Куда ты исчез?
— Я здесь, здесь! — завопил я.
— Где?
Я почувствовал, как острие стержня коснулось шеи…
Видение разбилось, развалилось на части.
Плечи мои подпирало что-то неподатливое и твердое, ноги были вытянуты вперед. Кто-то сжал мне плечо, шеи коснулась чья-то ладонь. Я услышал знакомый голос:
— Мерль, ты в порядке? Пить хочешь?
Я глубоко вдохнул, потом выдохнул. Несколько раз моргнул. Свет был синий, мир был полем из линий и углов. Возле моего рта появился черпак с водой.
— Вот. — Это был голос Льюка.
Я выпил до дна.
— Хочешь еще?
— Да.
— Сейчас.
Я услышал его тяжелые шаги, они удалялись. Я посмотрел на стену в шести-семи футах передо мной; она была слабо освещена рассеянным светом. Я потрогал рукой пол. Кажется, он был из того же материала, что и стена.
Вскоре вернулся Льюк и, передав мне ковш, улыбнулся. Я осушил его и отдал обратно.
— Еще? — спросил он.
— Нет. Где мы?
— В пещере… большой такой, симпатичной.
— Где ты взял воду?
— Вон там. — Он ткнул пальцем куда-то вбок. — Там несколько бочек. И куча еды. Есть хочешь?
— Пока нет. Ты в порядке?
— Так, помяло немного, — ответил Льюк, — но в общем цел. Вроде бы у тебя тоже сломанных костей нет, только на лице ссадина, но крови уже не видно.
— Спасибо, утешил, — сказал я.
Я неуверенно поднялся, последние отголоски снов медленно отступали прочь. Потом я увидел, что Льюк повернулся и куда-то уходит. Я двинулся было за ним, но тут мне в голову пришла мысль спросить:
— Ты куда собрался?
— Вон туда. —