5-6. Дворы Хаоса. Козыри Судьбы стр. 305
не собираешься?
— Нет, это подарок. Знаешь, я, правда, не ожидал, что ты появишься на местных подмостках, — сказал он, зачерпывая пригоршню орешков из плошки, появившейся, пока меня не было. — Я подумал, может, ты просто мне позвонишь, когда получишь письмо, и мы что-нибудь спланируем на потом. Хотя я рад, что ты не позвонил. Кто знает, когда бы вышло это «потом». Видишь ли, у меня есть кой-какие планы, и они начали осуществляться быстрее, чем я думал… вот об этом я и хотел с тобой поговорить.
Я кивнул.
— У меня тоже есть о чем с тобой поговорить.
Он вернул мне кивок.
Еще в туалетной я твердо решил воздержаться от упоминания о Мартинесе, главным образом из-за того, о чем он говорил и на что намекал. Хотя, по большому счету, расклад не выглядел так, будто при этом я мог выгадать для себя какие-то дополнительные преимущества, — просто всегда, когда я с кем-нибудь говорю — пусть даже с друзьями, — я чувствую себя гораздо уютнее, если имею про запас информацию, а собеседник не знает, что она у меня есть. Так что я решил и сейчас придерживаться этого метода.
— Итак, будем цивилизованными и отложим все важное на после обеда, — сказал Льюк, сосредоточенно разрывая салфетку и сминая клочки. — А после пойдем куда-нибудь, где мы сможем поговорить спокойно.
— Мысль хорошая, — сказал я. — Хочешь пообедать здесь?
Он покачал головой.
— Здесь я уже обедал. Кормят вполне прилично, но душа требует перемен. За углом есть одно местечко. Давай я схожу и узнаю, есть ли у них свободный столик.
— О’кей.
Он залпом проглотил свое пиво и отвалил.
…И эта фраза о Янтаре. Кто такой, черт возьми, Мартинес? Необходимость выяснить это была вовсе не пустым любопытством, — мне было совершенно ясно, что он вовсе не тот, за кого себя выдавал. Последние его слова были на тари, моем родном языке. Почему это так и почему это должно быть так, я понятия не имел. Я проклял собственное бездействие, пустившее ситуацию с Z на самотек, да еще так надолго. Все это было в чистом виде плодами моей самонадеянности. Я никак не мог предугадать, что события запутаются в такой клубок. Конечно, они пошли мне на пользу, но радости я от этого не испытывал.
— О’кей, — вылетев из-за угла, сказал Льюк и, покопавшись в кармане, швырнул на стол деньги за выпивку и закуску. — Место для нас есть. Допивай и пошли.
Я допил и пошел за ним. Он провел меня коридорами в вестибюль, оттуда — наружу, и по переходу вывел с другой стороны гостиницы. Мы вышли в благоухающий вечер и через стоянку прошли к аллее, что тянулась вдоль Гвадалупе-стрит. Оттуда до места, где мы пересекли Аламеда, было рукой подать. Там мы дважды перешли улицу и прошагали мимо большой церкви, затем на следующем углу повернули направо. Льюк показал на ресторан под названием «La Tertulia» [73] через улицу и чуть впереди.
— Вот, — сказал Льюк.
Мы опять перешли мостовую и добрались до входа. Это было низкое здание из сырцового кирпича, типично испанское, почтенное и все какое-то элегантное внутри. Мы начали с кувшина сангрии, заказали polio adova [74] , хлебный пудинг и много чашек кофе, поддерживая соглашение не говорить