50 и Один Шаг Ближе стр. 225
и предостерегающий от вопросов взгляд.
Мужчины уходят, и мы слышим их затихающие голоса.
– Люсинда, убери со стола, я хочу показать Мишель комнату сына, – требовательно говорит Эмбер и встаёт, предлагая мне двигаться за ней.
Киваю, а сестра Ника цокает и лениво поднимается с места. Эмбер берёт меня за руку и ведёт по коридору в самую первую дверь справа. Открыв её, она меня чуть ли не вталкивает туда, тут же закрывая. Оказываюсь в спальне. Никакой спальне. Бесхарактерной, однотипной и уж точно не отражающей Ника. Дубовая двуспальная кровать тёмного цвета, такой же шкаф, стол и вишнёвые шторы на бежевом фоне обоев. Да это больше девичья комната, чем мужская.
– Мишель, я хочу посекретничать, – говорит Эмбер. Усмехаюсь.
Она подводит меня к постели и присаживается на неё, заставляя сесть и меня. Выжидающе смотрю на женщину, снова сканирующую меня с ног до головы, и стойко прохожу этот осмотр.
– Скажи мне вот что: мой сын – мужчина? – Спрашивает она.
– В каком смысле? – Удивляюсь я.
– У него там всё работает? – Поясняет она без тени смущения, чуть ли не давлюсь от такого вопроса в лоб.
– Не знаю, Эмбер, я… мы… не было у нас ничего, всего лишь одна встреча, – вру я, и она прищуривает глаза.
– Мой сын бы не привёз девушку после одной встречи, уж я-то знаю его. Значит, между вами больше, чем вы рассказываете. Но я рада, хорошо, пусть будет так, но я хочу узнать его. Какой он?
– Ваш сын? Вы же его мама!
– Да, но вот уже, как десять лет, я ничего не знаю, что происходит в его жизни. Я бы хотела поделиться с тобой. Николас… Крис, его отец, проиграл все деньги в казино, поэтому мы уехали, чтобы спрятаться от бандитов, которым он задолжал. Но через четыре года нас нашли и забрали всё, буквально всё и он стал пить, сильно пить, не контролируя себя в эти моменты. Он умер, когда Николасу было десять. Сынок был замкнут, дик и обозлён на всех. Он молчал, ничего не говорил. Арнольд – психотерапевт, он помог мне забыть обо всём и поверить в новую жизнь, но вот сыну он не смог помочь. Он стал агрессивен ко всем, если и говорил, то оскорбительные речи и не более. Его выгнали из двух школ, мне пришлось учить его на дому. Я по профессии учитель, и сейчас работаю в местной церковной школе для мальчиков. Но в семнадцать я его потеряла, хотя потеряла раньше. Он стал пропадать, не звонить, только присылать деньги, уверяя, что всё хорошо. Но я чувствовала, что с ним творится неладное. Он вёл разгульную жизнь, это мне рассказали родители Райли, они более близки с сыном. Но через пять лет всё резко прекратилось, он снова замкнулся в себе, и по сей день я вижу его раз в месяц или же по праздникам. Он словно замер. Замёрз, а сегодня я увидела в нём перемены. И надеюсь, что всё дело в тебе. Помоги моему сыну, Мишель, я упустила этот момент. Но другая женщина – ты – это в твоих силах. Хоть ты и юна, но сообразительна и имеешь характер. Ты…
– Может быть, достаточно, мама? – Холодный голос разрезает пространство, что я вздрагиваю и поворачиваюсь к входной двери.
– Николас, я просто…
– Довольно. Мишель, быстро поехали, – рычит он.
– Ник… Николас, ты… – мямлю его имя и не нахожу слов, чтобы поправить положение.
Он едва сдерживает гнев в себе. Он на пределе, и я испуганно смотрю на его побледневшую мать. Мне становится жаль её, сжимаю её руку, которой она до сих пор держится за мою.
Мы так и замираем в таком положении, потому что я не хочу, чтобы всё окончилось ссорой. Теперь предстоит продумать, как выйти из этого положения.
Пятидесятый шаг
– Николас, что за поведение? – Возмущается Эмбер.
– Мишель, – Ник игнорирует свою мать и, не мигая, смотрит на меня. От этого взгляда я ёжусь и одновременно сглатываю.
Не знаю, как мне поступить, просто не знаю, что сказать дальше.
– Николас,