54 метра стр. 299
А я лег на свою вонючую койку, не снимая вонючей одежды и снились мне вонючие-вонючие сны.
Глава 27. Промежуточная 2Исполняется на мотив песни группы «Руки вверх»
Уходи если сможешь.
Стань опять одинокой.
Забирай всю картошку.
Но морковку не трогай,
Хрум-хрум-хрум (ее и так мало)…
Она, молодая девушка, с короткой стрижкой «каре», сидит в деревянном кресле с высокой спинкой и смотрит куда-то в сторону. Ее волосы поглаживает стоящая позади полная женщина, с лицом, испещренным ямками от угрей. Видно, что она наносит на лицо слой косметики, чтобы скрыть это, но все равно не помогает. Женщина говорит, поднося к лицу
зеркало: «Посмотри, какая ты красивая. Посмотри, Мэри-Энн».
Молодая девушка поначалу отводит взгляд в сторону, но все-таки встречается со своим отражением и смотрит на него. Ничего страшного не происходит. Из круглого стекла с амальгамным покрытием на нее смотрит отражение красивой, чуть бледной молодой девушки с покрасневшими от бесконечных слез глазами. На ней нет ни капли макияжа, но это только подчеркивает ее природную красоту и свежесть. Ей на секунду становится спокойно, и она тихонько улыбается одними губами. Но в этот момент зеркало как бы невзначай немного поворачивается, и Мэри-Энн видит в нем отражение стоящей за спиной женщины. Отражение в зеркале говорит: «Вот, видишь» — и начинает растягиваться в улыбке. Но едва уголки губ поползли вверх, с ее лицом происходит чудовищная метаморфоза: кожа трескается и морщится, местами оголив кости; вместо носа зияют две маленькие дырочки оголенного черепа, а вместо белоснежных зубов во рту торчат неровные осколки, коричневые и черные, гнилые, пораженные болезнью.
Мэри-Энн вскрикнула, резко взмахнув руками, и выбила из рук чудовища зеркало, которое упало на пол и разбилось. Она вытолкала из комнаты уродину и, закрыв дверь, подперла ее стулом. Киану бежит к ней по коридору и останавливается у запертой двери своей жены. Они смотрят друг на друга через двойное стекло с промежуточным слоем металлической сетки.
— Открой, Мэри-Энн! — приказным тоном кричит он ей, дергая дверную ручку.
Она слышит чей-то шепот, к которому присоединяется еще один, а затем еще.
— Мэри-Энн, — просящим тоном говорит он, продолжая дергать дверь.
Шепотов становится все больше. Они все громче. Они, словно снежный ком, мчащийся с горы, накладываются друг на друга, не давая разобрать, где чей. Она отворачивается от двери и зажимает ладонями уши. Она не хочет их слышать. Они терзают ее душу, как стервятники тело.
— Мэ, — жалобно, умоляюще обращается Киану к ее спине и, видя, что та присела рядом с разбитым зеркалом и берет в руки самый большой, похожий на изогнутый нож осколок, начинает биться в дверь всем телом. Дверь не поддается, тогда он берет стул, стоящий в коридоре и с размаху бьет по стеклу с сеткой. Мелкие осколки сыплются внутрь комнаты, обдав Мэри-Энн.
Голоса в голове уже не плодятся. Они монотонно гудят, как самолет, вышедший на рабочую высоту и включивший автопилот. Они, как рой железных пчел, ровно и механически кусают ее сердце. Но ничего. Она их успокоит. Она больше никогда не услышит их. Жаль, что все вот так. Она поднимает глаза на бьющегося в уже приоткрытую дверь мужа и смотрит. От взгляда он останавливается и умоляюще просит: «Смотри на меня.