54 метра стр. 331
конкистадором? — спрашиваю его я, оторвавшись от книги, когда он одел свой БЭТМЕНСКИЙ костюм и начал крутиться у зеркала, как девочка перед сельской дискотекой.
— С кем-кем? — нахмурился он.
— Эх. Неважно, — говорил я и снова опускал свой взгляд в книгу, стараясь не заводиться.
— Не слишком ли ты умный?! — говорил он. — Не забывай, что я дембель, и ты должен мне услуживать, просто я добрый, вот!
— Слушай, добряк я уже шестой год в погонах. Учить меня будешь?! Я тебе вот что скажу: лучше не начинай считать, кто тут больше прослужил. Все одно не в твою пользу.
— Да твое училище не считается! Только срочная служба считается, понял, козлина, — закипел он.
— Что ты сказал? Повтори, и будешь собирать выбитые зубы поломанными руками! — я присел на краешек кровати и наклонил корпус вперед, так чтобы было удобно быстро встать.
— Придут мои одногодки-дембеля, вот тогда они тебе покажут, что ты не прав! Думаешь, что напугал их один раз и все?! Нет, они придут, если я попрошу. Попрошу прийти ночью, когда ты спишь. Вот весело будет! — кричал читающий по слогам будущий юрист.
— Ты не забывай, что мне для того, чтобы убить тебя, никто не нужен. Я один справлюсь и привяжу твое тело к камню, чтобы крабам было сподручней
обгладывать тебя, — спокойно, но громко сказал я.
— Чо, крутой?
— Нет — похуист.
— По хую больно бывает.
— Когда много до этого били, то уже не бывает. Поэтому не строй из себя ничего, что ты собой не представляешь.
— Чо!!! — низкорослый папуас, которого я выключу одним ударом, бесновался, но понимал, что ему не справиться со мной при любом раскладе.
— Что слышал.
— Еще посмотрим, кто кого!!!
Перестал он так говорить после того, как я его за одну ногу подержал над острыми камнями, омываемые водами холодного моря на десятиметровой высоте. Я тогда сказал ему: «Ведь совсем-совсем тебя не найдут». И тогда он заткнулся, дождался своего дембеля и сдрыснул в свою деревню в костюме Миклухо-Маклая.
— Кого-кого? — спросите ВЫ.
— Эх. Не важно, — отвечу я.
Глава 32. Самое страшное и непонятноеВ армии, поставив себя изначально и иногда показывая свою отрешенность и хладнокровие, подтверждая тем самым свою неприкосновенность, можно прожить, как в санатории. Еда здесь была намного вкусней, чем в любом из училищ, в которых я бывал. А поскольку многим она казалась несъедобной, и я был в хороших отношениях с поварами, то и добавка мне перепадала по несколько раз в день, что не могло не радовать. В свободное время, при отсутствии постоянного контроля, я наслаждался окружающим миром и суровой природой, скудной на дары. Обожал ядерное северное сияние и черные мазутные берега, затонувшие у причалов корабли и подводные лодки. Апокалиптические пейзажи будоражили воображение, и я писал. Писал о будущем, о странной расе вампиров, создавших людей, как домашний скот. Как люди получили видимую свободу и возомнили, что они — повелители мира. Через несколько лет я прочитаю свое произведение, совпадающее по смыслу и расходящееся по мелочам, в книге Пелевина. И тогда я пойму еще одну вещь — информационное поле доступно всем, только нужно уметь подключаться. Например, Эдгар По написал рассказ про трех моряков, попавших на необитаемый остров и съевших своего товарища, и никто