54 метра стр. 335
разлетаться на куски, со звоном падая на пол. И вдруг ставшее ярким тело приобрело черты молодого парня, у которого были карие глаза и каштановые волосы. Его лицо «украшали» кровоподтеки. Его губы распухли, а нос был сломан. Словно в оковах, он бился в разрядах, и жилы вздувались на его шее. Неожиданно резким рывком он прислонился к моему лбу и закричал. Я закричал тоже. Наши лбы стали срастаться между собой, переплетаясь кусками кожи. Казалось, что острие ножа полосует мою голову, настолько стало больно. Карие глаза все ближе становились ко мне, пока не настал момент, когда мое отражение четко стало мне видно в их безумном блеске. Наступила тишина, как будто кто-то выключил громкость. В моей голове прокручивался сюжет из жизни призрака. Я все видел его глазами. Я видел, как меня долго бьют какие-то пьяные уроды. А затем, побоявшись прокуратуры, кинули меня в этот щиток, изобразив несчастный случай. Пока они тащили меня к нему, я повторял: «Ребята, пожалуйста, не надо. Я никому не скажу. Пожалуйста». Но они все же толкнули меня внутрь…
…Яркая вспышка, словно от удара током откинула меня от его лба. Пролетев несколько метров, я упал на бетон спиной. Ушибся так, что не мог нормально вздохнуть. Дыша маленькими частыми урывками, я пытался встать. Молитва на некоторое время покинула мою голову, освободив место для яркой вспышки физической боли. Побелевшими от напряжения пальцами я сжимал три потухшие церковные свечи. Внутри горячей ладошки они расплавились и превратились в комок воска, из которого выходили три длинных огарка с поднимающимся вверх дымом последних тлеющих искорок. Громкость стала возвращаться с нарастанием, словно шмель, приближающийся к уху. Словно комар, отчетливо жужжащий и вырывающий из сна.
ЖЖЖЖЖ! — жужжал мир, замкнутый в бетонный свод. А вокруг сыпались стекла и взрывались электрические щитки. Точнее не взрывались, а вспыхивали огнем после резких хлопков, похожих на взрывы, во время которых искры каскадом
сыпались на бетон. Жужжащий гул нарастал, он стал громче звона бьющегося стекла и хлопков. Он впился в мою голову, в мой мозг с такой силой, что я зажал руками уши. Но это не помогло, потому что звук шел изнутри меня, а не снаружи. Казалось, что перепонки вот-вот лопнут вместе с головой. Я открыл рот в надежде сравнять невидимое давление, и еле успел увернуться, откатившись в сторону от рухнувшей с потолка монорельсовой балки, по которой когда-то перевозились электрическим подъемником тяжелые детали. Кровь снова текла из моего носа. Превозмогая боль и нарастающую слабость, я встал. Сначала на четвереньки. Затем на колени и, распрямившись, шатаясь, направился к единственному проему-выходу. Он казался маленьким-маленьким, похожим на крысиную нору на огромной стене, как в книжке про Алису из Зазеркалья. Но чем ближе я становился, тем больше становилась «нора».
— Вперед, за белым кроликом — пробормотал зачем-то я сам себе и поспешил к выходу. Жужжание стало терпимей, чем вначале, это придало мне сил, и я снова принялся произносить молитву. Правда, одними губами, поэтому больше мысленно, как бы вытесняя из головы остатки гула. Как только я пересек порог выхода, свет погас во всем здании, и темнота шагнула вслед за мной. Языки пламени разгорающегося пожара замерцали, тускло освещая стены коридора.
— Ди!.. — сорвался