А. Грибоедов : Горе от ума. А. Сухово-Кобылин : Пьесы. А. Островский : Пьесы стр. 1479
Нароков . Деньги-то ты проживешь, а это у тебя всегда на память останется.
Домна Пантелевна . Ну да, как же, нужно очень всякий хлам беречь! Нынче же за окно выкину. Ты вот смотри! (Показывает ему шаль и поворачивается перед ним.) Вот это подарок! Мило, прелестно, деликатно.
Нароков . Ну, всякому свое, я тебе не завидую; вот дочери твоей завидую. Я себе несколько листиков на память возьму. (Отрывает несколько листков.)
Домна Пантелевна . Да хоть все бери, не заплáчу.
Нароков (вынимает из кармана лист бумаги). А вот это передай Александре Николавне.
Домна Пантелевна . Что еще? Записка от кого-нибудь? Уж и так надоели с этими глупостями.
Нароков . Это от меня… это стихи… И я в Аркадии родился.
Домна Пантелевна . Где, Прокофьич, где?
Нароков . Далеко: ты там не бывала и не будешь никогда. (Показывает Домне Пантелевне стихи свои.) Вот видишь, бордюрчик: незабудки, анютины глазки, васильки, колосья. Видишь вот: пчелка сидит, бабочка летает… Я целую неделю рисовал.
Домна Пантелевна . Так ты бы сам и отдал.
Нароков . Стыдно. Вот смотри! (Указывает на свою голову.) Седая, лысая! А тут чувства молодые, свежие, юношеские, вот и стыдно. Вот, отдай! Да только ты не брось! Ведь ты грубая женщина, в тебе чувства нет. Для вас, грубых людей, удовольствие бросить, растоптать ногами все нежное, все изящное.
Домна Пантелевна . Да ну тебя! Ишь ты какой чувствительный. Не всем таким быть. Вот положи на стол; она приедет и увидит.
Нароков (кладет бумагу на стол). Да, я чувствительный. Прощай! (Уходит.)
Домна Пантелевна . Вот сумасшедший-то! А ничего, добрый, я его не боюсь. Другие хуже чудят: кто посуду бьет, кто на людей мечется, кусается; а этот смирный. Подъехал кто-то. Вот Саша, должно быть. (Идет к двери.)
Входит Негина с букетом и коробочкой в руках.
Явление четвертоеДомна Пантелевна и Негина .
Негина (кладет букет и коробочку на стол). Ох, устала! (Садится у стола.)
Домна Пантелевна . Извозчика-то отпустить?
Негина . Нет, зачем! Я вот отдохну, да прокатиться поедемте, подышать свежим воздухом. Еще не поздно. Ведь он на весь вечер нанят.
Домна Пантелевна . И то, что ж, пусть подождет, не задаром же деньги-то платить!
Негина . Что это на вас за шаль?
Домна Пантелевна . Великатов подарил; от бенефиста, говорит, деньги нажил. А что, хороша?
Негина . Отличная шаль, дорогая.
Домна Пантелевна . Он говорит, что даром досталась.
Негина . Верьте вы ему! Он все так говорит. Так он был здесь?
Домна Пантелевна . Да, заезжал и деньги привез.
Негина . Что ж он со мной не повидался?
Домна Пантелевна . Не знаю, торопится куда-то, уж не уезжает ли.
Негина . Может быть. Какой он странный, не поймешь его никак. (Задумчиво.) А вот этакий мужчина, кабы захотел, кажется, сразу мог бы увлечь женщину.
Домна Пантелевна . Ну, да что уж толковать! Да и не осудишь женщину-то. Как ее осудить! Сердце-то не камень: а таких молодцов немного, пожалуй, другого-то такого и всю жизнь не встретишь. Смиренничай да смиренничай — и проживешь всю жизнь так, ни за что; и