Аббарр. Песок и пламя стр. 100
поболтали. Своей, чужой и ненужной.
Ину хмыкнул. Что он хотел узнать? О том, что говорил Карп, или о том, что известно элвинг?
– А ещё сказал, что Белый Пёс слишком заигрался, – ухмыляясь, добавила Ашри.
Хранитель Башни Силы обнажил клыки:
– Разум Арнтару стал водой задолго до того, как он принял облик карпа.
– Но всё же ты боишься…
Ину рассмеялся:
– Даже если ты что-то и узнала от выжившего из ума старика, твоё знание сгинет в Бездне, как и он сам.
Белый Пёс развернулся и направился к статуям Стражей, где ждали все остальные.
Ашри пошла следом и, подойдя, встала рядом с Зурри. Малыш стоял, опустив уши и сжавшись всем телом перед чёрной пастью Врат, обеими руками сжимая значок Рионтару.
– Мне нехорошо, – посетовал бистёныш, обращаясь к Ашри. – Гул в голове…
Элвинг присела. Зурри был землисто-серый, взгляд подёрнулся дымкой, а под глазами залегли тени. Отняв руки от значка стражника, он расстегнул сумку.
– Это тебе, Вэлла Ашри, – Зурри достал из сумки что-то и протянул. – Я хотел попробовать, но, думаю, тебе оно будет нужнее…
На его ладони лежало перо птицы тук, старательно выкрашенное в синий цвет, возможно, соком чавуки. У Ашри защипало в носу.
– Перо синего дракона СинФо, исполняющее желания, но лишь одно, – прошептала элвинг.
– Самое важное, – кивнул Зурри.
Рука бистёныша дрогнула, и перо полетело вниз. Зурри обхватил голову и принялся тереть виски и жмуриться от боли. Из его носа потекла синяя кровь.
– Этот гул в голове… Голоса… Зовут меня…
Ашри хотела обнять малыша, но Ину перехватил её руку, не дав дотронуться до бистёныша:
– Сеть соткана, когда Врата приоткроются, и ты пройдёшь через них, хранители будут удерживать от проникновения в наш мир порождения Бездны. Советую тебе поспешить.
Мэйра Тар и Кмал Тар, стражи восточного и западного Порогов стояли у статуй, остальные полукругом расположились между ними. Хранителей соединяли ленты пламени, пение их отзывалось эхом и всё вокруг содрогалось. Постепенно пламя окутало хранителей, и статуи стражей открыли глаза. Зелёное пламя огнём маяка прорезало тьму.
– Когда вы перейдёте на ту сторону, Стражи, – Ину кивнул на статуи, – развернутся, и возникнет мост.
– Я иду, – Зурри вскинулся, будто услышав чей-то зов, и пошёл к Вратам.
Медленно переставляя ноги, малыш приближался к статуям. Его тело содрогалось от спазмов, под кожей вздымались и опускались бугры.
– Зурри, постой! – Ашри шагнула за бистёнышом, но Ину схватил её за руку и прорычал так, чтобы слышала лишь она: – Держись не дальше, чем в трёх шагах от него. Когда начнётся трансформация, ты увидишь искру. Будь в свете её сияния, и ты сможешь пройти на ту сторону. Абби почувствует тебя и найдёт.
Ину протянул повязку сестры.
– Отдашь ей. И помни: не ближе, чем на три шага, и не прикасайся к нему, пока трансформация не завершится.
Ашри кивнула, схватила повязку Аббис, подобрала упавшее на землю перо, сунула в карман и, не оглядываясь, бросилась за Зурри.
* * *Зурри, стиснув зубы, шагал вперёд. Сердце Ашри разрывалось: она не только не могла облегчить боль малыша, но даже прикоснуться к нему, обнять, успокоить. Ей оставалось лишь молча смотреть, как вздымается буграми синяя кожа, как трещит одежда, как поразительно быстро увеличиваются рожки на голове, удлиняются когти…