Аббарр. Песок и пламя стр. 228
лестнице, зигзагами ведущей вверх, к двери, за которой был пересохший бассейн со статуями застывших волн, рыб и морвингов.
Элвинг уже успела подумать, что эти салки никогда не закончатся, и преследование будет продолжаться, пока она не свалится от усталости. Но тут рыбка вильнула и прошла сквозь стену.
Ашри подошла вплотную к камню, и лишь тогда заметила шов: стена не была сплошной. Вот только ручки или замочной скважины не было, чтобы открыть эту дверь.
– Если ты не видишь, это не значит, что её нет, – напомнила себе Ашри и принялась ощупывать шов, стену и саму каменную панель.
«Ну и дела», – подумал Карш, спускаясь в Морозную долину.
Кончики пальцев обжигало искорками тока. Призрачная надежда шаровой молнией металась по телу. Подобное караванщик испытывал, когда, потеряв верховного дракона, выиграл партию в шархи. Он помнил это ощущение, когда ночью, в песках, ведя караван, шестым чувством ощущаешь за спиной Тень, но видишь первый луч Орта на горизонте, и сердце постепенно наполняется уверенностью, что впереди будет ещё один день.
Похожее возбуждение окутывало караванщика и на Пыльных рядах: когда среди груды хлама цепкий взгляд подмечал истинное сокровище. И разум отказывался поверить глазам, принять удачу, искал подвох… Вот и сейчас он отчаянно ухватился за ниточку, надеясь распутать клубок гибели Дхару. Но червячок сомнений упрямо твердил, что, не видя фигур и не зная противника, шансов проиграть партию куда больше. И парой монет тут не отделаться… возможно, на кону его жизнь. Но он будет осторожен, терпелив и внимателен. Все оставляют следы. Нужно лишь время. А раз так, то Карш положит жизнь, но найдёт виновных, пусть даже по одному отпечатку их дыхания!
Караванщик сжал кулаки. Тут, среди мёртвого камня, можно быть собой, можно не сдерживать ярость.
– Я найду их, Отец, и покараю! – прошипел Карш. – Сколько б песка просеять мне это ни стоило.
В порыве он со всей силы обрушил свой гнев на Энхар. Но белый камень даже не заметил кулака Карша. А вот боль, отозвавшаяся в руке, вернула караванщика в реальный мир. Туда, где кости дробил камень, а кровь испарялась на солнце, как вода. Жизнь была лишь крупинкой под колесом вечности…
Карш посмотрел на содранные костяшки:
– Всё равно найду! – упрямо прорычал он и продолжил путь.
Сколько раз на привале Отец, прежде чем начать очередную историю, говорил: «Мэй носит платье, расшитое судьбами. Шаги её рождают чудовищ, а локоны скрывают тайны. Пески хранят свои секреты, и лишь моолонг в силах унести их все. Но бойся крикливых плакальщиков. Они поедают трупы и льют слёзы. Вот только глаза их полны не сожаления, а яда. Каждый тарука несёт на своих плечах плакальщика, который неустанно клюёт его за все ошибки и грехи пути, отравляет гневом и сожалениями истерзанную плоть и разум, толкает к краю Бездны. Помнить о своих ошибках – важно, чтобы не повторить их вновь. Но чтобы продолжить путь, ты должен уметь накинуть наглазник на голову своему плакальщику».
– О чём же ты никогда не рассказывал, Отец? – прошептал Карш. – К каким монстрам угодил твой караван? За что плакальщик разъедал твою душу? И на что ты предпочитал закрывать глаза?
Всё сильнее жизнь Дхару напоминала путь моолонга. Карш сам был