Аббарр. Песок и пламя стр. 439
каждую руку по зубу монстра и закрыла глаза. Сосредоточившись на стуке своего сердца, она обратила взгляд внутрь. Тихо шелестело усмирённое пламя, циркулируя по венам. Ашри прислушалась к этому шороху. И услышала, как звуки складываются в мелодию. Пламя пело внутри неё. Начертив в воображении образ, Ашри направила пламя к ладоням и кончикам пальцев. Почувствовав холод кости, представила, как сотни искр сплетаются вокруг клыков монстра, становясь его продолжением. Материализация. Пламя Азура. Синие искры отделились от алых…
Ашри открыла глаза. Костяные иглы в её руках светились. Элвинг вложила ещё силы, и пламя продолжило форму клыка, удлиняя его, превращая в изогнутые клинки.
– Получилось! – обрадовалась Ашри, вкладывая ещё больше пламени, чтобы усилить клинки.
И в этот миг, лопнув, кость разлетелась на осколки.
– Лучшее – враг хорошему, – услышала она совсем рядом.
Вскочив, Ашри обернулась. По ту сторону камня стояла Аббис и улыбалась, обнажив клыки:
– Но толковый учитель и усердная практика сделают из тебя отличного хранителя Пламени!
Карш стоял перед стариком в окружении сада, которому позавидовала бы сама Тарипаску. Тень дарила прохладу, аромат будоражил, от ярких пятен рябило в глазах: крохотные, похожие на бабочек птички порхали от цветка к цветку.
– Раз ты отказался разделить завтрак в моём доме, значит, тебя одолевают сомнения, – Ыргых приложил к губам тонкую костяную трубку и выпустил через нос две тонкие струйки сизого дымка. Запахло веточками чавуки и мятой. – Но раз ты готов сесть за стол со мной, нам ещё есть о чём говорить.
Ыргых указал рукой на свободный палан: традиционный южный стул брюхом задевал пол. Черепаха на коротких лапках, выточенная из цельного куска твёрдого как камень дерева, а сверху подушка, набитая шелухой семян и принимающая форму любых ягодиц. Карш опустился и поёрзал: палан был на удивление неудобен. Но, поймав неодобрительный взгляд старика, караванщик застыл: переговоры требовали покоя, любая суета, в том числе тела, была признаком неуважения или неискренности.
– Произошло нечто, что рождает во мне сомнения. И лучше я откажусь от твоего гостеприимства, Ваэллу Ыргых, нежели оскверню его лицемерием.
– Справедливо, – Ыргых постучал трубкой, выбивая прогоревший табак. – Тогда давай поскорее покончим с этим. Я знаю, что ты хочешь отправиться в Чёрный Цветок в Драконьем Хвосте, и ты знаешь, что сделать это сможешь лишь со мной. Но какая зола насыпана меж этих двух фигур?
– Скажи, Ваэллу, почему ты посоветовал мне девицу с кайрином и кто ещё знал об этом?
– Ты хочешь знать, ведал ли я о цели твоей поездки в Ахран и говорил ли я Цави, что ты нанял Пепельную Птичку? – Ыргых усмехнулся и стал набивать трубку. – Чтобы узнать, сколько ног у гвара, не стоит спрашивать о цвете его седла.
– Я хочу знать, могу ли доверять тебе.
Ыргых молчал, и молчание его длилось так долго, что Карш подумал, не забыл ли старик о нём, а ещё палан был зверски неудобен. Но вот бист закончил набивать трубку, раскурил и, выпустив череду мелких колечек, ответил:
– Тогда спроси себя, что было бы, не найми ты её.
Карш задумался. И теперь молчание сковало его уста. Ноги затекли, но вереница мыслей, заполнившая разум, колола сильнее, и неудобства тела на время отступили.
– Дхару