Аббарр. Песок и пламя стр. 459
заставило приложить ладонь к камню. Открыть разум и впустить в себя память древнего чертога.
Зал ожил и наполнился светом. И вот она шла по его узорчатым белым плитам. Камень льдисто искрился в холодном свете, источник которого Ашри не видела.
Зал был пуст. И единственным звуком, что слышала элвинг, была поступь времени. Крошка осыпалась с барельефов, трещины росли, уродуя статуи, сцены бледнели и истирались. Тени ползли со всех сторон, и белый камень становился чёрным.
Воин-морвинг рассыпался, превратившись в песок. Ашри оглянулась, и вместо прекрасной морской девы на неё смотрел череп с чёрными провалами глаз.
Элвинг попятилась. Песок выплеснулся под ноги, не давая идти. Статуи и колонны крошились и оседали, Ашри тонула в зыбучем песке, билась в нём, как птица в когтях шаати. Песок забивался в уши и рот, засыпал глаза, пока не накрыл с головой.
Но вдруг хватка ослабла, и элвинг вынырнула на поверхность, отплёвываясь и жадно хватая воздух. Алые воды бескрайнего океана вобрали последние лучи Орта. Стоило светилу сгинуть в Бездне моря, как мир погрузился во тьму. В этой тьме Ашри утратила ориентиры. Она парила невесомым лепестком пепла. Не чувствуя тела, не ведая боли и страха. Она не знала, существует ли. Существовала ли когда-то прежде. И когда последняя крупинка её сознания растворилась в общем Потоке, Дархи Тау проснулся и взглянул на неё. Рубиновый глаз, для которого она была не больше соринки, увидел элвинг. Но главное, элвинг увидела себя в нём. Миг узнавания распахнул завесу памяти: она уже смотрела в него раньше, до того, как всё началось.
– Кто я? – спросила она у Дархи Тау.
«Пепел и пламя», – слова, сказанные беззвучно на языке, которым был сотворён мир, образами зажглись в разуме.
– Я знаю тебя?
«Бесконечное множество раз».– Почему не боюсь?
Но Дархи Тау уже засыпал. Медленно его веки опускались, и когда глаза закрылись полностью, поднявшаяся волна ударилась в элвинг, разбивая, как стекло, на тысячи зеркальных кусочков.
* * *Ашри отдёрнула руку и согнулась в нахлынувшем приступе тошноты. Пустой желудок сжимался спазмами, стремясь вывернуться наизнанку. Пережив приступ, дрожащими руками Ашри поднесла к потрескавшимся губам флягу с водой и сделала несколько глотков. Стало легче.
– С кем ты говорила? – голос эхом прокатился под сводами зала.
Ашри обернулась. В тени колонны стояла Аббис. Жрица недоверчиво смотрела на неё.
– Кто твой собеседник, Ашри?
Элвинг вздрогнула, собственное имя прозвучало в этом месте зловеще. Ашри посмотрела вокруг. Она стояла в середине круга, окружённого камнями, от каждого из которых к центру тянулся жёлоб. Как в заброшенном храме, вспомнилось ей, где она и Клыкарь жарили горми.
– Ответь мне, – Аббис вышла из тени, и Ашри увидела, как в руках жрицы разгорается зелёное пламя.
– Я одна, – вытолкнула слова элвинг, всё ещё собирая себя из рассеянных видением осколков.
– Боюсь, это не так, – в руках аллати пылали клинки.
– Что с тобой, Абби? – Ашри отступила на шаг. – Это лишь память камней.
– И что сказали тебе камни? – голос жрицы был холоден и резок. – Что приказали на этот раз?
– Абби, что с тобой? – опешила Ашри. – Разве ты не видишь, это я.
– Мы видим то, что хотим видеть. Но ты была права, я последняя из твоих друзей. Последняя,