Аббарр. Песок и пламя стр. 508
объятьях Ррабба.
– Прости, Отец, я не знал, – Вариол смутился. – Мне стыдно за свои слова.
– Ты не мог знать. Мы проживаем всего одну жизнь, и хорошо, когда узнаём за неё хотя бы себя.
* * *Архаа облепили путников: нечасто гости баловали поселение. Дети радостно пищали, взрослые махали длинными тонкими руками, приветствуя и протягивая хаа.
Мараг крутил головой, позабыв о мучивших его кошмарах:
– Я и не знал, что они существуют! Я б не удивился плетёному лесному городку на Архипелаге. Но тут! Среди песка!
– Держись прямо, дорога приведёт тебя к ткачам. Доверяю тебе выбрать отрезы поярче, не с пустыми же гварами возвращаться! Только сначала выбери один, – Карш подмигнул, – дай на несколько «ракушек» больше, чем просят, и подожди немного.
– А что будет? – глаза Марага блестели. – Это испытание? Секрет? Тайный торговый знак?
– Увидишь, – Карш повернул гвара и нырнул под полог тонко сплетённых, как сеть, молодых побегов.
Карш знал, что Старейший ждёт его у порога своей хижины. Так оно и было. Выцветший старик терялся на фоне белых ветвей. Он был похож на сброшенный при линьке покров паука: такой же сухой, полупрозрачный, с длинными конечностями. Старейший сидел на корне, вынырнувшем из земли. И корень этот был столь огромен, что казался упавшим деревом.
Осколки Орта пробивались через заросли и золотыми мазками украшали белые просторные одежды старца и резной посох.
– Цветения хаа, Ар Шаар, – обратился караванщик к Старейшему.
– Лёгкого песка, сын Маалтаара, – голос старика был певуч и тягуч, второе имя Дхару звучало непривычно. Старик протягивал гласные в «важных» словах, как и все в его племени. – Твой Отец получил своё второе имя здесь, под кронами хаа.
Имя, сердце птицы тук и тайну чёрных лунников. Тайну, которую местные не спешили раскрывать каждому приезжему, продолжая поить гостей хаа, предлагать цветастые тряпки и козий сыр. Много лет назад, когда на бутылковые деревья напала скверна и лишь Дхару, случайно заехавший в Шаанарх, принял заказ на особую золу с другого конца Мэйтару, а привезя её, взял в оплату всего лишь прозрачный камень омэйро, который подобрал в песке у въезда в деревню и счёл добрым знаком. Вот тогда Старейший и открыл секрет этого места чужаку, прежде дав имя на языке архаа.
Ар Шаар легонько ткнул палкой в Карша, выдернув из воспоминаний, и постучал по корню слева от себя, приглашая присесть:
– Я рад, что ты заглянул в Шаанарх, и скорблю, что в этот раз без Отца.
Карш опустился рядом и оценил чуть заметный, лёгкий, как вуаль, но сложный, как плетение листа, узор на посохе старика. То, что раньше он принял за выбеленное дерево, было резной костью.
– Раз ты отправил своего друга к ткачам и пришёл к моей хижине один, в мысли и в разговор вплетены тайны. Я вижу тени на твоём лице и слышу шёпот твоей печали. Накануне меня коснулись песчинки закатного песка. Их было три – чёрная, белая и алая. Выкладывай камни, что принёс, сын Маалтаара.
Карш повернулся к Старейшему:
– Ар Шаар, я пришёл просить лучший из лунников, что в силах ты дать, и встречи с искусным резчиком, что нашёл дом в Шаанархе.
Старик улыбнулся, ласково глянув на резную палку.
– Это самые лёгкие камни. Хоть