AD стр. 118
мне, чтобы я ревновал, чтобы сделать сильнее мою любовь к тебе. Но я и так люблю тебя, так сильно, как ты даже не можешь себе представить…
Диана заплакала.
– Не плачь. Не надо плакать. Больше не будет слез.
Мак встал и подал ей руку:
– Пойдем. Нам пора уходить. Они поднялись и шагнули в проем.
Канцона XXXIV
Из мрака звезды просияли мне…
Всем стало как-то не до смерти Семена Абрамовича Мандельштейна. По Питеру прокатилась волна самоубийств, убийств, банкротств и скандалов. Холдинг «А.Д.» вполне процветал и без своего бывшего владельца. Высокое начальство перестало давить на оперативников и следствие. Надо думать, у высокого начальства появились заботы поважнее. Нежного друга ныне покойного предпринимателя, брутального гея-охранника, по-тихому выпустили, оформив арест обвинением в хулиганстве и сопротивлении сотрудникам правоохранительным органам – как обычно. Катаев чувствовал, что все будут довольны и благодарны, если он придумает, как без шума и пыли закрыть «висяк». И у него появилась пара мыслей по этому поводу.
Катаев собирал информацию, подшивал к делу ответы на запросы. Занимался рутинной работой. В один из ноябрьских дней, когда солнце уже только чуть понималось над горизонтом и снова пряталось в царство Аида, ему позвонил старик.
Теодор Ульрихович узнал номер следственного управления по справочнику и попросил соединить его с Катаевым Павлом Борисовичем, следователем по особо важным делам. Звонок перевели.
– Катаев слушает.
– Здравствуйте, Павел Борисович! Это Ясенев-Белопольский беспокоит. Я хотел бы вам кое-что сообщить… не знаю, насколько это будет удобно по служебному телефону.
Голос старика звучал болезненно и устало. Катаев продиктовал номер своего мобильного, оделся и вышел на улицу. Он прошелся по Исаакиевской площади и присел на скамейку в парке у Адмиралтейства. Мобильный заверещал.
– Да.
– Это снова я.
– Я вас слушаю, Теодор Ульрихович!
– Спасибо. Знаете, когда мы с вами разговаривали на тему… ну, вы помните… Я… я не все тогда вам сказал. А теперь у меня такое чувство, что это может
быть очень важно. Очень важно лично для вас.
– Продолжайте, пожалуйста.
– Про андрогинов. Или, если быть точнее, гермафродитов. Даже не знаю, с чего начать, но… постарайтесь понять вот что: это существа двойственной природы. И двойственность их пола – не главное. Это внешнее. Гораздо серьезнее другое…
– Что именно?
– Знаете, тайные общества гермафродитов, у некоторых из них есть гербы… своя символика, понимаете?
– Я понимаю.
– Так вот, обычно они избирают своей эмблемой изображение кентавра. Вы помните, как выглядит кентавр?
– Да, это наполовину человек и наполовину лошадь.
– Верно, человеческие торс и голова – верхняя половина и нижняя половина – корпус и ноги коня. И это не просто человеко-зверь, нет. Полагают, что кентавр – существо, принадлежащее сразу двум мирам. Его верхняя часть относится к этому свету, а нижняя указывает на родство с миром теней, мертвых. Кентавр в мифологии амбивалентное хтоническое существо, так это называется.
– Кажется, я понимаю.
– Нечто подобное с гермафродитами. Неслучайно они избрали своим символом кентавра. Двойной пол этих… существ… только знак. Метка. Они не просто наполовину мужчины, наполовину женщины, они…
– Наполовину мертвые, наполовину живые?
– Да. Мертвые и живые. Одновременно. Как бы жутко и безумно это ни звучало.
– Жутко. Но не безумно. По крайней мере, для меня. После того как я собрал некоторую информацию по