Адриан Моул: Дикие годы стр. 79
Никто не смог бы утверждать, что жизнь его прошла безынтересно. Но без Регины, девушки, которую он любил, жить ему не хотелось. Пока Джейк проваливался в забытье, стрелка на указателе уровня бензина дрогнула на нуле. Что же закончится у Джейка раньше — запас воздуха или запас топлива?..
Вторник, 25 февраляСобрал в кулак все мужество и позвонил маме. Ответил отец. Сказал, что переехал жить к матери «на временной основе», пока она не оправится от шока, который получила в результате романа Бьянки/Маффета. Очевидно, она слишком больна и не может вставать с постели и присматривать за Рози.
Отец спросил, как это воспринял я.
Я ответил:
— О, я… я прекрасно, — и тут большие жирные слезы заструились у меня по щекам прямо в электронное нутро трубки телефона. Отец все время повторял:
— Ну, ничего, ничего, парнишка. Ничего, ничего, не плачь, парнишка, — таким нежным голосом, которого я у него никогда не помнил.
Шеф-повар Роберто подошел и встал рядом. Он вытирал мне слезы фартуком. В конце концов, пообещав не пропадать надолго, я попрощался с папой. Все эти годы я считал его никчемным придурком, но теперь вижу, как я его недооценивал.
Вернувшись в комнату, я обнаружил, что Бьянка вывезла все свои личные вещи, включая фотопортрет Айзембара Кингдома
Брунела.
Среда, 26 февраляВ свой обеденный перерыв я отправился в одно место под названием «Забегаловка Эда» и съел там хот-дог, чипсы, выпил пива «Бекс» и кружку кофе из кофеварки. Под пиво я попросил стакан, но потом заметил, что все остальные мужчины моего возраста хлебают из горлышка, поэтому стакан тихонько отодвинул в сторону и последовал их примеру. Я сидел на высоком табурете за стойкой прямо перед музыкальным мини-автоматом. Каждая песня стоила пять пенсов. Я выбрал только одну, но прокрутил ее три раза.
Раньше я мог прочесть слова «Будь мне верна» наизусть. Мы с Бьянкой, бывало, подпевали Бену Э. Кингу, когда вместе готовили себе воскресный завтрак. Ударными инструментами нам служили: коробок кухонных спичек, лопаточка и банка сушеной чечевицы.
В «Забегаловке Эда» я попробовал напеть ее себе под нос, но не смог вспомнить ни единого слова.
Когда песня закончилась, я был весь в слезах. Ну почему она не была мне верна?
Человек, сидевший на соседнем табурете, спросил, чем он может мне помочь. Я попытался взять себя в руки, но к своему абсолютному ужасу громко и неудержимо разрыдался. Потекли слезы; потекли сопли; раздались недостойные всхлипы и ходуном заходили плечи. Незнакомец обхватил меня рукой и спросил:
— Что, отношения испортились?
Я кивнул и между всхлипами выдавил:
— Все кончено.
— У меня тоже, — сказал он. И добавил: — Меня зовут Алан.
Алан рассказал мне, что он «раздавлен», поскольку его партнер Кристофер влюбился в другого человека. Я заказал еще два пива и после этого поведал Алану историю о Бьянке и Мартине Маффете. Алан признался, что шокирован, и проявил столько участия, что даже поинтересовался, каково сейчас моей маме. Я ответил, что звонил ей вчера вечером, и она сказала, что жизнь для нее кончена.
Мы с Аланом договорились встретиться выпить в 8 часов вечера сегодня. Неужели я теперь, как Бланш Дюбуа, попал в зависимость от доброты посторонних людей?
Полночь . Алан так