Адриан Моул: Дикие годы стр. 80
Мне ее не хватает. Мне ее не хватает. Мне ее не хватает.
Четверг, 27 февраляСегодня вечером надо мною навис Роберто и заставил съесть тарелку тальятелли под заячьим соусом.
— Баба ест баба, еда ест еда, — сказал он.
Наверное, на его родном итальянском в этом смысла больше.
Джейк протянул конверт с деньгами зловещему незнакомцу.
— Быстро и чисто, — сказал он. — Они не должны понять, что их настигло.
Незнакомец хрюкнул и вышел из притона в Сохо. Джейк огляделся: безвкусные размалеванные девки, зверские рожи полуночных пьянчуг. Неужели только вчера он был в Озерном краю и пытался совершить самоубийство? Когда он поднимался на ноги, молодой проститутке удалось за него зацепиться. Он раздраженно оттолкнул ее в сторону со словами:
— Исчезни, малышка, я познал и утратил единственную женщину, которая мне нужна.
Он вышел в полную жизни ночь Сохо, и его ковбойские сапоги странно цокали по сумеречной мостовой. Следует завтра заменить подметки и набойки, подумал он. Проходя мимо Олд-Комптон-стрит, он поднял взгляд на окна квартиры над «Кондитерской Альмы». Свет в окнах еще горел, но он знал, что вся человеческая жизнь там уже погашена. Он стал убийцей по доверенности.
Сердце его истекало слезами, но лицо, как всегда, оставалось непроницаемым — жестким, неумолимым, и не было на нем божеского благословенья.
Суббота, 29 февраляПоставил в известность мистера Андрополосиса, домовладельца, что найм квартиры переходит ко мне, и заплатил ему за месяц вперед, так что комната теперь моя. Слава Богу, что уже конец месяца. Совершенно определенно — месяца хуже не бывало с самого начала времен.
Как бы в довершение нашего каталога семейных несчастий, сегодня рано утром бабушку отвезли в больницу с острой болью в животе. Днем я туда позвонил, и дежурная сестра сказала, что бабушке «покойно». Если это правда, то она — единственный член нашей семьи, кому действительно хорошо, потому что все остальные невыразимо страдают.
Воскресенье, 1 мартаСегодня днем присоединился к маме, папе и Рози у ложа бабушки. Я впервые увидел ее без зубов. Меня шокировало, насколько она состарилась .
Мама похудела, а глаза у нее больные, точно она плакала, не переставая, с того момента, как Маффет ее предал и покинул. Когда время посещения истекло, и мы шагали к выходу, мама с горечью произнесла:
— Они сейчас в Хаунслоу, живут у его брата Эндрю.
— Я не желаю этого знать, мама, — ответил я, а отец сказал:
— Давай оставим
это, Полин.
Рози заявила:
— А я рада, что он свалил. И, надеюсь, никогда не вернется. — Она протянула руку, отец взял ее, и они церемонно вышли в большие двойные двери палаты.
Мы шли вдоль высоких больничных корпусов, у наших ног вихрился мусор, и меня вдруг охватило предчувствие рокового конца.
Я чуть не повернул назад, чтобы как следует попрощаться с бабушкой, но мне не хотелось, чтобы остальные дожидались меня на щербатой автостоянке, поэтому я и не пошел. Вместо этого мы отправились домой и съели по упаковке ростбифа из «Маркса-энд-Спенсера». Мой был довольно неплох, но по сравнению с бабушкиным — какой-то ненастоящий. Когда я утрамбовывал