Адвокат стр. 100
быстро.
— Посмотрю. Садитесь, я сварю кофе.
Вчерашние черствые пончики за ночь окаменели, но другого съестного на кухоньке не нашлось. Я взял на заметку купить к завтрашнему утру свежих — Руби наверняка заявится.
Пока я возился с кофе, она маленькими кусочками, дабы произвести впечатление дамы благовоспитанной, ела пончик.
— Где вы обычно завтракаете? — полюбопытствовал я.
— Нигде.
— А обед и ужин?
— Пообедать можно у Наоми, это кухня на Десятой улице, а ужинать хожу на Пятнадцатую, в приют.
— Что вы делаете в течение дня?
Руби, согреваясь, сложила над горячим стаканчиком ладони домиком.
— Сижу у Наоми.
— Сколько там женщин?
— Много. Относятся к нам неплохо, но разрешают оставаться только днем.
— Прибежище бездомных женщин?
— Вроде того. До четырех. Большинство наших ночуют в приютах, а кое-кто и вовсе на улице. У меня хоть есть машина.
— Там знают о вашем пристрастии к крэку?
— Наверное. Они предлагали мне ходить на беседы, не одна я такая. Бабы пьют и колются не хуже мужиков, ты же знаешь.
— Признайся, вчера не обошлось без дозы? — В жизни не думал, что осмелюсь задать столь интимный вопрос клиенту. Похоже, Руби стала для меня больше чем клиентка.
Руби уперлась подбородком в грудь.
— Скажи мне правду.
— Я должна была принять. Не могу я без этого.
Упрекать ее не
имело смысла. Я ведь палец о палец не ударил, чтобы помочь ей избавиться от наркотика. Именно в данный момент ее исцеление приобрело для меня принципиальное значение.
Она попросила еще пончик, и я, завернув в фольгу, положил последний поверх дымящегося стаканчика. К Наоми Руби опоздала.
* * *Поход за справедливость начался с митинга у мэрии. Мордехай, известная и почитаемая среди бездомных фигура, занял место на трибуне. Церковный хор, облаченный в пурпурные с золотом одеяния, бодрыми гимнами поднимал настроение собравшихся. Поодаль стояли полицейские; барьеры перегораживали проезжую часть улицы.
БАСН обещало направить на митинг не менее тысячи своих членов, и обещание сдержало. Огромная колонна людей, лишенных крова, но не гордости, возвестила о прибытии явно отрепетированным скандированием. Живая река мгновенно привлекла внимание телекамер.
Посланники братства расположились напротив лестницы и принялись размахивать написанными от руки плакатами и транспарантами:
КОНЕЦ ПРЕСТУПНОСТИ;
ОСТАВЬТЕ НАМ НАШИ ПРИЮТЫ;
ДАЕШЬ ПРАВО НА ЖИЛЬЕ;
РАБОТЫ! РАБОТЫ! РАБОТЫ!
Перед полицейскими барьерами то и дело останавливались церковные автобусы, к толпе присоединялись новые сотни, причем большинство пассажиров никак не походило на бездомных. В основном это были женщины, одетые как на воскресную проповедь. Меня теснили. Я не видел знакомых, даже Софии и Абрахама, хотя точно знал, что они здесь. Митинг в память Лонти Бертон оказался самой представительной и многолюдной акцией бездомных за последние десять лет.
Над толпой возвышались портреты в траурных рамках, под фотографией погибшей молодой женщины была помещена подпись:
КТО УБИЛ ЛОНТИ?
Активисты раздавали плакаты налево и направо, охотников держать их было хоть отбавляй даже среди членов братства, перегруженных транспарантами.
Послышался нарастающий вой сирены. В сопровождении полицейской машины ко входу подъехал катафалк. Шестеро крепких мужчин извлекли черный гроб и подняли на плечи, готовые к символическим похоронам. Вслед за первым гробом из толпы вынырнули остальные четыре — того же цвета, но поменьше размерами.
Толпа расступилась, гробы поплыли к лестнице, хор затянул прощальный псалом, и