Афинский синдром стр. 144
я его пригласил выпить глоточек виски; ирландцы любят его даже больше, чем мы, южане. Оказалось, что он приехал сюда на такую же встречу, как тогда, в Мобиле.
И тут я вдруг подумал, что адмирал Ларионов просил меня привезти с собой людей, которые могут быть полезны нашему общему делу. Британия недавно напала на корабли России и Югороссии, эрго Британия была ныне врагом Югороссии. И вполне возможно, что присутствие ирландского борца за независимость может быть интересно Ларионову, особенно человека с таким послужным списком.
Я спросил у Джона, какие у него дальнейшие планы. Он ответил:
— Рафаэль, я же журналист по основной профессии. Если не найду здесь никаких сенсаций, то придется возвращаться в Нью-Йорк. А то мне платят только за статьи. По дороге заеду к членам партии в Цинциннати и Питтсбург.
— А что если я тебе предложу несколько иной вариант?
— Какой же?
Я рассказал ему вкратце про то, почему я здесь, и предложил ему следовать с нами в Берлин. Он весьма заинтересовался моим предложением, подумал немного и согласился.
— Никогда не думал о русских как о возможных союзниках, но вдруг они и правда помогут? Тем более, что и у нас, и у вас схожие проблемы; нужно начинать с нуля, опираясь на патриотов-активистов.
— И помощь оружием будет весьма кстати. И нам, и вам.
— Ну что ж, посмотрим. Эх, может, Ирландия и станет свободной в первый раз за двести пятьдесят лет. Мой предок сражался тогда у Фиаха МакХью, когда они разбили англичан у Карлоу. Другого казнили после битвы при реке Бойн, которую мы проиграли. Еще один бежал ребенком из Дрогеды, когда Кромвелль резал тамошнее население, родителей своих он больше не видел никогда. И такие истории есть почти в каждой ирландской семье; кого убили, кого обесчестили, кого согнали с земли, которые их семьи обрабатывали веками, или заставили платить арендную плату помещикам в Англии, ни разу не бывшим в Ирландии.
— Дай-то Боже. А согласятся ли ирландские иммигранты вернуться в Ирландию?
— Думаю, многие согласяться. Мы здесь люди даже не второго, а третьего сорта, хуже, чем негры.
И мы пошли к моему гостеприимному хозяину. Генерал оказался наслышан о Девое и не только поддержал его участие в нашей экспедиции, но и предложил и ему свое гостеприимство. И семнадцатого июля мы уже втроем сидели в купе поезда Мемфис — Новый Орлеан, по дороге к Президенту Дэвису.
15 (3) июля 1877 года, Утро. Югороссия. Константинополь, дворец Долмабахче.Герцог Сергей Максимилианович Лейхтенбергский.Итак, решено. Я иду просить руки своей возлюбленной. Поскольку у нее в этом мире нет родителей и других близких родственников, то мне придется разговаривать с самим контр-адмиралом Виктором Сергеевичем Ларионовым, де факто — верховным владыкой Югоросии.
Подобно легендарному Рюрику привел этот человек своих воинов на берега Босфора и разрубил гордиев узел «Турецкого вопроса». Мой дядя предлагал ему титул Великого князя Константинопольского. Но этот замечательный человек отказался от царской милости, сказав, что не нуждается в ни в каких титулах. Он мог бы провозгласить себя кем угодно: султаном, магараджей или даже императором возрожденной Византии. Но он — «адмирал Ларионов», что является одновременно и титулом и званием с фамилией. Мне приходилось с ним встречаться ранее, и мы