Афинский синдром стр. 73
тут, вместо живой кожи что‑то очень похожее на мокрый каучук. Как и костюмы на этих черных безжалостных бойцов. Мою догадку подтвердила и Энн, сказав, ‑ Это подводный корабль из холодного металла. ‑ Ваше Королевское Высочество, в вашей стране живут великие мастера. ‑ Ну, да, понятно, наверное она с самого начала была в заговоре с моими спасителями, и заранее знала, как все будет.
С палубы «Альберты» на палубу подводного корабля, пришвартовавшегося к яхте, был переброшен легкий трап. Все делалось быстро, но без суеты.
Сложнее всего было погрузить вниз детей. Для того чтобы спускаться по такой лестнице нужны были свободные руки… Но выход нашелся, не буду говорить, как, но команда переправила на подводный корабль моих крошек нежно и аккуратно. Негодник Аффи, правда, визжал и болтал ногами. Ему, видите ли было весело, и он уже забыл свой первый страх. Вслед за ними настала и моя, очередь.
Не желая показывать свой страх, я повернулась спиной вперед, прижала юбку к ногам и, закрыв глаза, шагнула вниз, на лестницу. Вслед за мной спустилась Энн. Морские солдаты посыпались вниз горохом, показывая, что они умеют не только метко стрелять.
Все, офицер, представившийся мне, как капитан 1‑го ранга Верещагин, закрыл люк, отрезав нас от дневного света. Потом лязгнула задвижка. Оказывается на подводных кораблях это священная обязанность командира, закрывать люк, убедившись, что все уже на борту. Пол под нашими ногами пошел вниз. Мы погрузились и двинулись вперед.
В широком и светлом коридоре корабля нас встретили еще двое. Один из них оказался поручиком Бесоевым, который был послан батюшкой и братом для моего спасения. Другой, капитан Шульц, оказался российским агентом в Британии. Именно он и организовал все на берегу для моего спасения. После нашего освобождения ему было небезопасно возвращаться в Эдинбург. Чуть позже мне представили брата Энн, Роберта Мак‑Нейла, который тоже принял участие в нашем спасении.
Господи, сумею ли я когда‑нибудь по достоинству отблагодарить всех этих храбрых людей, которым в случае неудачи грозила каторга, а может быть и виселица? ‑ Стоит ли моя свобода такой цены? ‑ Я до сих пор этого не знаю?.. Проклятая политика, проклятая Британия, проклятая королева Виктория…
23 (11) июня 1877 года. Утро. Северное море. 150 миль от Рингкебинга (Дания). Борт броненосца «Петр Великий».Цесаревна Мария Федоровна.Всего два дня удалось побыть с родителями в моем любимом дворце «Амалиенборг». На третий день рано утром в дверь моей комнаты постучался Серж Лейхтенбергский. По его взволнованному и довольному виду я поняла, что дело, затеянное нашими друзьями в Эдинбурге, закончилось вполне удачно.
‑ Минни, ‑ воскликнул он, ‑ Только что по радиостанции мне передали, что вчера днем наши друзья выполнили обещанное. Маша и ее дети свободны, и скоро они будут здесь. Мы немедленно должны выйти в море на «Петре Великом» их встречать. На корабле уже разводят пары.
Я обрадовалась этому известию. Бедная Маша, за что ее мучила это выжившая из ума злая старуха. Сестра Александра рассказывала мне, что она всюду сует свой нос, лезет в ее семейные дела. Сестра рада тому дню, когда ей удается не увидеть ее. А с Машей королева поступила вообще мерзко ‑ это надо же ‑ взять под