Агентство Пинкертона [Сборник] стр. 64
в этом городе — и методистско-епископальная церковь в том числе — принадлежит Компании топлива и железа.
Билль Хейвуд».
— Молли, профессиональный наборщик делает пятнадцать букв в минуту. Кажется, я дошел до четырех.
— Хорошо. Я закончу одна.
— Молли?!
— Не спорьте. Мангой придет, если его не схватили. Он поможет. Вам надо идти.
Молли осторожно раздвинула полы пальто, висевшего на окне. Крейн под ее рукой наклонился к тонкой суконной щели.
— Смотрите, налево река… Видите, блеснуло. Еще раз… Крейн, они возвращаются.
— Возвращаются?
— Высланные. Многие решили вернуться, потому что сегодня будто бы уходят войска. Вот… вот… опять. Минуя заставу, понимаете… они спускаются в лодках. Если здесь неспокойно, вы остановите передовых. Вас знают. Идите.
Крейн оглянулся медленно, как человек, который хочет запомнить надолго то, что он видит сейчас. Под обвисшими крыльями шали горела лампа. Наборные доски лежали, залитые до краев тускло лоснящимся шрифтом; руки и волосы Молли были испачканы краской.
— Крейн, — сказала вдруг Молли, — вы из Денвера… Как вам кажется… этот процесс?..
— Молли, — сказал Крейн очень мягко, — право, у них не будет серьезных улик против Джима…
Молли быстро сдвинула брови.
— Я не спрашивала об этом.
Она опять смотрела враждебно.
— Вы еще раз не поняли. О, мне казалось всегда, что вам не хватает чего-то, или что-то в вас лишнее…
«Лишнее — это, должно быть, голубая карточка», — с насмешкой подумал Крейн. Он был раздражен. Он ушел молча, без пальто. Пальто, печально уронив рукава, качалось на окне «Виктор рекорда».
* * *Площадь выглядела необычайно: между редкими деревьями и редкими фонарями люди стояли сплошной и тихой массой. Под фонарем Чарльз О’Нейл в коротком пальто раскуривал сигару. Спичка слабо полыхала у рта за темным щитком затянутой в перчатку ладони.
— Поймали… Крайне подозрительная личность, сэр, пробиравшаяся вдоль забора.
Кто-то больно ударил Крейна между лопатками и кто-то подставил ногу. Крейн споткнулся, его на лету подхватили за воротник и, встряхнув, поставили прямо.
О'Нейл рассмеялся сухо.
— Ах, вот кто… Мой дорогой, зачем вы пробираетесь вдоль заборов?
— К черту заборы! — Крейн был положительно груб. Эта цепь беспокойных случайностей страшно взвинтила его нервы, — лучше б они оставили заборы в покое и… и прогулялись к реке…
— Что такое?
— Ничего. Рудокопы возвращаются в лодках. Они вам закатят еще одну стачку за спиной генерала Белла.
Кажется, Крейн ничего не имел против этих рудокопов… Но не может же он молчать, когда его тащат по площади, как бродягу!
— Вы слышите, Веллс? — сказал О'Нейл в темноту. — Прекрасно, Крейн, прекрасно.
— Сэр, — Крейн смягчился, — я полагаю, это…
— …Отнюдь не наемные бандиты, Крейн. О, нет! Это, — О’Нейл повел рукой, — напротив того, Союз граждан, то есть сто человек деловых людей, вооруженных до зубов и разделенных на взводы: например взвод Балкелея Веллса, управляющего копи «Смоглер», или взвод Антуана Герро-на, директора Людвильского банка…
Веллс, широкий, со сплющенным профилем профессионального боксера, появился под фонарем.
— Парень, кажется, прав. Разрешите четыре взвода к реке. Остальные займутся здесь.
О’Нейл на ходу обернулся к Крейну.
— Пока что берите ружье. Размяться перед сном — прекрасно!
У О’Нейла помолодел от удовольствия голос.
Слова команды выговаривались неслышно. Не было прямолинейных движений и военных отчетливых поворотов. Толпа на площади, как неживая, мягко разваливалась на куски. Взводы, сливаясь, спускались