Библиотека

Агентство Пинкертона [Сборник] стр. 76

Размер шрифта
-
+
Тема

агентство занялось вопросом о вашем будущем, Крейн.

«Ах, опять будущее…» — подумал Крейн холодно.

Мак-Парланд потянул к себе через стол серую папку с большим черным «43» на обложке.

— Ваши отчеты… В первом из ваших отчетов описан вечер в доме забойщика Гарпера. Хейвуд говорил в этот вечер о Кэр д'Алене и Франке Стейненберге, бывшем губернаторе И даго.

— Да, сэр, — сказал Крейн, и у него похолодело под ногтями.

— Такой метод работы покойный принципал называл «вышиванием по канве». На вашей канве удобно улягутся замыслы будущего убийцы.

Крейн сидел у стола. На сукне широкая красноватая рука Мак-Парланда играла темными тесемками папки. Потом доска опустилась и поплыла по наклону на Крейна; мучительная тошнота заливала горло и грудь.

— Да, я намерен вам предложить громкую роль свидетеля обвинения. Через неделю на страницах любой газеты нашей страны вы сможете прочитать свое имя.

— Но…

— Вы хотите сказать, что это положит конец вашей деятельности тайного агента. Да, конечно, рядового агента…

Мак-Парланд улыбнулся почти нежно.

— Тридцать два года тому назад Джемс Мак-Кенна тоже стал свидетелем обвинения. Как видите, это не испортило будущности Мак-Парланда.

Мак-Парланд договаривал эти слова, а Крейн уже знал, что у него будущего не будет. Что уже в камере Хейвуда, на городской площади Виктора, в типографии «Рекорда» он навсегда отказался от будущего, назначенного ценой за гибель врагов национальной промышленности и личной удачи. Настоящее предложило в кратчайший срок усталому человеку — развязку. Тошнота отошла от сердца. Наступала внезапная, жестокая легкость освобождения и конца.

— Сэр, — сказал Крейн и ясными глазами посмотрел в глаза Мак-Парланду, — мой ответ, разумеется, предрешен присущим нашей организации духом повиновения и порядка.

* * *

Президент Рузвельт, столь демократичный, что, отправляясь путешествовать, он прежде всего пожимал испачканную углем и маслом руку машиниста; столь свободомыслящий, что однажды он, к ужасу обеих партий, пригласил на обед негритянского педагога Букера Т. Вашингтона, — Теодор Рузвельт громко назвал нежелательными гражданами арестованных лидеров Западной

федерации рудокопов. «Нежелательные граждане» — это имело успех! Разнося по стране крылатое слово президента, консервативные, умеренно-консервативные, умеренно-либеральные и либеральные газеты сочувственно шелестели.

«Я хочу напомнить президенту, — писал из тюрьмы рудокоп Вильям Хейвуд, — что по законам страны мы невинны, пока не доказана наша вина; что человек в положении м-ра Рузвельта меньше чем кто-либо другой должен предвосхищать исход этого процесса».

— …Товарищи, демонстрации протеста охватили страну. В Бостоне, в Чикаго, в Нью-Йорке по улицам движутся сотни тысяч рабочих, уверенных в том, что они знают, за что брошены в тюрьму Хейвуд и Мойер.

………………………..

— Товарищи, приближаются перевыборы… Кандидатом на пост губернатора социалистическая партия Колорадо выдвигает Вильяма Хейвуда!..

— Правильно! Правильно! Ура-а-а-а!

………………………..

— Товарищи и братья, рабочие города Виктора, в деле создания «Фонда защиты представителей труда» Запад не от стает от Востока. Местный союз в Бельвиле послал пять тысяч долларов; Теллюрайдская федерация рудокопов предложила продать свою больницу. Сильвертаун послал пять тысяч долларов и обещание выручить еще тринадцать тысяч от продажи союзного помещения. Гольдфильд послал шесть тысяч долларов… Виктор… Виктор, сделает все, что сможет, для…

— Для Большого Билля — еще бы!

— Я кончил. Я спешу на денверский поезд. Если здесь есть кто-нибудь из членов исполнительного бюро, кто-нибудь, избежавший тюрьмы, высылки или смерти, — пусть он выйдет сюда. Он

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.