Агентство Пинкертона [Сборник] стр. 78
как бурно расширяется его сердце. Он говорил правду — в первый раз за много недель. Правда плыла через него на толпу, и Крейну казалось, что он сейчас зарыдает…
— Братья, каждый из нас отвечает за дело Хейвуда. Дело Хейвуда — это значит, что в Боизе хотят повесить людей, виновных в том, что они защищали идею организованного труда… Когда вы устанете, братья, когда вам захочется освежить свою ненависть, — вспомните то, что сказал О'Нейл: «Им нужен приказ Habeas Corpus, — сказал он, — после смерти они получат его от господа бога!»
* * *Крейн быстро пересекал поселок рудокопов. Он шел, потому что нервы требовали движения. В ушах стоял шум, унесенный из Джефферсон-сквера. Крейн поравнялся с домом старого Гарпера.
— Крейн, Крейн!..
Это была Молли; волосы падали ей на лицо, и она ды-ышала так быстро, что Крейн понял: она бежала за ним по откосу.
— Пойдемте… мне нужно сказать… нет, совсем не надолго.
Праздничное, страстное возбуждение Крейна упало у двери. На решетке камина лежала черная зола. Кресло старого Джо нелепо высилось в кругу опрокинутых ящиков и табуретов.
— Крейн, я опять вспомнила все, что говорила вам и о вас…
— Молли, зачем вы…
— Так. Вы должны теперь знать, что у меня были… дурные мысли.
— Молли, — сказал Крейн, — не надо…
— О, вы не знаете даже, что это были за мысли. Нынче я слушала вас и поняла, — это низко; я сразу решила, что пойду к вам… что скажу вам… Крейн, простите меня.
— Замолчите, — грубо ответил Крейн.
Она не ждала этого; она задохнулась и вспыхнула:
— Почему?
— Потому что, — Крейн качнулся на месте, — не мучьте меня… потому что я — шпион… подлец… агент Пинкертона…
Странно, — Крейн не знал, произносит ли он вслух чудовищные слова; скорее всего — он только думает ими; скорее всего… это еще не конец. Он поднял глаза и увидел искривленное ужасом лицо Молли, — конец!
— Молли, это конец. Убейте меня, если можете.
Он еще раз качнулся и упал на колени. Она дернулась, как будто бы, падая на колени, он забрызгал ее платье грязью.
— Молчите… встаньте, встаньте скорее, потому что, если вы будете так стоять, я боюсь… что я вас ударю.
Крейн встал.
— Ничего, я сам…
Он торопливо просовывал руку в узкий карман, тяжело оттянутый револьвером.
— Оставьте! — крикнула Молли; он опустил руку.
— Послушайте…
Она не назвала его; он стал теперь чем-то таким, что нельзя уже было назвать именем человека.
— Вы хотите говорить о своих страданиях, да? Это делают все негодяи. Так вот, мне нет дела до вас! Даже ваша смерть пока неуместна, потому что вы здесь нужны. Вы должны их спасти! До тех пор мне нет дела даже до вашего преступления. Вы их спасете сейчас. После — мы сведем счеты.
Крейн ходил по комнате и думал; думал и останавливался: Молли сидела устало в кресле старого Гарпера. Он спросил:
— Вы согласны следовать моим указаниям?
— Беспрекословно.
Он взглянул на часы.
— Через час двадцать минут мы выедем в Денвер.
За недостатком материала в предварительных показаниях Орчарда дело Мойера было выделено и назначено к слушанию после дела Хейвуда и Хорти. В то же время федеральный суд признал противоконституционным требование о выдаче обвиняемым приказа Habeas Corpus. Девять