Библиотека

Аид, любимец Судьбы. Книга 3: К судьбе лицом стр. 12

Размер шрифта
-
+
Тема
в ту память, к которой стремишься. Мгновение, час, день – сколько пожелаешь, память будет длиться и длиться, погружая тебя в любимые лица, краски, запахи. Кому-то хочется вернуть, прожить, остановить мгновение. Мне – годы. Десятилетие эпохи героев, между падением Фаэтона и карой Геры на Олимпе. Остановить, закольцевать, влить в вены целительным бальзамом вместо жгучей памяти… Остаться с ними – вечность. Сидеть, бездумно улыбаться над озером, не замечая, как ветер заносит песком истрепанный хламис, как становишься очередной скалой под серебристым тополем. Выбор скользит с ладони измятым серебряным листом. Тонет, отвергнутый, в глубинах. Нет, – шепчет отражение моими губами. Устроить внутрисебя маленький Элизиум, вечно растягивать одно мертвое мгновение, смаковать его сладостность – нет, не смогу. Это слишком просто.

От рыданий Аты колотило мегарон.

Казалось – это девушка оплакивает ненаглядного возлюбленного. Или у матери отняли ее дитя.

– А-а-а-а, за волосы-ы-ы-ы… а потом молнии-и-и-и… И-и-и!

Проклятый плач просачивался отовсюду: в Тартар нырни – и там достанет.

Тени, которые и без того себя не очень-то хорошо чувствовали (после смерти, как-никак) – окончательно теряли способности соображать. Смотрели круглыми, бараньими глазами, изредка икали, напрочь позабыв, что у них нечем больше икать. На все вопросы отвечали стонами или непредсказуемым падением Владыке в ноги.

А то Владыка больно грозен: сидит пасмурный, как Тифон в день восстания, взглядом бронзу зала плавит, того и гляди – на Поля Мук пошлет, Сизифу помогать. Или Данаидам – тем, что все никак не наполнят свои кувшины.

Вон во владыческом дворце кто-то скорбит на все подземелье – небось, уже мучается.

Откуда знать перепуганным теням, что на самом деле Владыка развлекается – играет в судьбоносные решения. Нельзя иначе. Потому что Ата играет в просительницу – она же всегда во что-нибудь играет…

Лисса-безумие пришла за компанию, Ламия – послушать сплетни, Геката пришла поиздеваться – чтобы игра больше напоминала реальность. Гипнос еще порхает под потолком – просто не мог пропустить такое сборище. Кто был посерьезнее – давно из мира дезертировали, Таната уже пару дней как нет.

Смысл игры, которая в последние тридцать лет стала ритуалом, все тот же – герои.

Полукровки. Сыновья богов, которым внезапно захотелось совершать подвиги.

Раньше они смирно грызли глотки друг другу – убивали своих дядьев, братьев, отцов, вино из кратеров хлестали на пирах, земли захватывали.

Теперь им захотелось обессмертить себя. И слово «подвиг» нынче приобретает иной смысл. Раньше это была – победа над противником. Захват города. Трофеи. Головы врагов. Рабы.

Теперь это – вызов. Существам вышедшим из утробы Ночи. Отродьям Ехидны. Великанам. Титанам.

Они приносят жертвы богам и с их именем на устах преспокойно отправляют в мой мир очередное чудовище – это вызов и моему миру тоже…

Кому еще – вызов? Эпохе – это наверняка. Богам – неявственно, неочевидно (вот мы чудовищ истребляем, а вы… пф, повелители нашлись!).

Может, немножко – той, голос которой почти перестал раздаваться за последний десяток лет.

Кому – вызов, кому – суды, кому – развлечение.

Ате вон игра.

Распростерлась перед троном, целует мрамор. На Владыку поглядеть боится: ой, грозен! Ой, глазами испепелит, страшнее Зевса! А двузубец как держит! Ой, лучше Тифону в зубы попасться.

Волосы у Аты выбились из

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.