Аид, любимец Судьбы. Судьба на плечах стр. 13
В лукавство Гермес со мной играть не пытался: вывалил все как есть, с угрожающими интонациями вместе.
– Жеребец, значит, наведывается?– Это Владыка Посейдон? А как же. Ни пира не пропускает. Только ему пришлось трон сделать, а то без него пировать не соглашается. Мом-насмешник было предложил, чтобы он свой трон с собой таскал, как улитка раковину… Правда, шутку не оценили.Гермеса нынче не заткнуть: разливается олимпийским фонтаном обо всем подряд, будто несколько дней молчал. О пирах Громовержца, на которые меня приглашают, о каких-то новых любовницах Зевса, о том, что на земле уже почти заросли раны Титаномахии, что Офрис наконец сравняли с землей, и это тоже отметили пиром…
Я молчал, ожидая, как ждал весь этот год, каждый час, который провел на уступе, каждый день колесничной гонки, имя которой – правление.
Ждал – взгляда? Знака из-под свода? Воли?
Мир не смотрел, не подавал знак, никак не откликался, и асфодели были просто цветами, не то что раньше.
«Ты ведь знаешь, перед чем наступает затишье, невидимка?»
– Жеребец… – нелепо звать брата «Владыкой Посейдоном». – Что он – со своей вотчиной? Доволен?– Ну да, - удивились позади меня. – Я ж говорю, на троне сидит, с трезубцем не расстается, под плохое настроение – бури вызывает и корабли топит. А вокруг – океаниды, нереиды, твари какие-то… облеченные в восторг. Океан первымвладычество зятя признал, подарил ему дворец – то есть, еще один. Красотой Олимпийскому равен! Аполлон с музами уже про это дело пару десятков песен сбренчал – он-то гостил…Они все признали его владычество. Морские старцы Нерей и Протей, и бог Главк, и вещий Океан – с радостью, будто не царя поставили над собой, а избавились от ядовитой гадины: «Хочешь править? Пожалуйста!»
На трон Зевса пока тоже никто не посягнул – боятся, что ли, наследника Крона?
«Крон не был Владыкой, невидимка. Вернее, так и не успел им стать, потому что пришли вы, и началась война…»
– Довольно, – короткое слово запрудой встало поперек разлива Гермесовых речей. – Ответь брату, что я явлюсь на пир, как только смогу. Скажи, что у меня еще есть хлопоты по обустройству царства.Хлопоты в том, что у меня нет царства. Есть мир, не желающий меня признавать.
Гермес затоптался за спиной. Прошипел сквозь зубы: «Больше, чем кажется!» – со скрежетом доставая что-то из воздуха.
– Рассказать ему про суды? Да?Я обернулся.
«Суды» в последние месяцы было на слуху. Его ронял Эвклей: «Дворец-то… на суды когда уже построят, бездельники!», под нос хрипел Харон: «Посмотрим, как запляшешь, когда суды начнутся…», оно дурной хворобой перекидывалось по свите – заставляло гореть глаза: