Аид, любимец Судьбы. Судьба на плечах стр. 19
Яблоко дало себя поймать, а вот с родной веткой расставаться не хотело. И два ближайших яблочных сука вдруг задвигались, ожили, смерили распорядителя немигающими взглядами, затрепетали раздвоенными языками…
К тому же под ногами Эвклея разверзлась земля, и из нее выплеснулось пламя.
– А-а-а!Отпустив яблоко, распорядитель взлетел в прыжке – и чуть не приземлился на проклюнувшиеся из скалистой поверхности шипы. Сиганул еще раз, прохрипел ругательство и, гневно пыхтя, вперился в меня.
– Что ухмыляешься? Смешное увидел?И отскочил от скорпиона, гигантской клешней нацелившегося на него из ближайшей ямы. Собрал в кулак редкую бороденку, посмотрел, как под
моим взглядом поочередно вспыхивает пламя в ближайших трещинах, как появляется на ровном месте зловонное болото, нетерпеливо пропарывает воздух хлыст…
– Вот оно как, - вслушался прищурив глаза, повел рукой – из ниоткуда появилось корыто с углями, а над ним железная решетка. – Вот оно, значит, как. Откуда знаешь?– Догадался.Не догадался. Украл. Когда мир раскрылся, впустил в себя, чтобы усмехнуться мне в лицо – я был камнями Темных Областей, я слышал их стоны: приди! прикажи! позволь причинить боль, а уж мы поспособствуем!
И я взял с собой частицу этого знания.
Эвклей щурился исподлобья – совсем не видно глаз – терзая свою бороденку.
– Ну-ну. Догадливый… что делать-то с этим будешь? – Грешников карать. Найди помощников, обустрой здесь все. Помрачнее. – А ты что же? Судить, а?– Судить. – И зачем же это?– Потому что я – царь этого мира.Глазки из-под лишайников-бровей блеснули незнакомо. Никогда в глазах Эвклея раньше не видел гордости.
– Ты подданным-то об этом не забудь сказать, – буркнул распорядитель и укосолапил в глубь Темных Областей – оценивать, что еще можно к будущим карам приспособить.Прощальная фраза получилась двусмысленной. Ладно, после подумаю.
«Не затягивай с этим делом долго, невидимка», – пролился мягкий шепот за плечами.
«Знаешь, чем лавагет отличается от воина?»
Конечно, знаешь, ты ведь вездесуща… Но пока я доберусь до дворца, потом пройду по коридорам, потом прикажу собраться тем из свиты, кто есть – я могу тебе это поведать своими словами.
«Лавагету нужно думать. Перед боем и во время него. Как расположить войска? Двинуть вперед щитоносцев или копейщиков? Куда пристроить колесницы? У лавагета обычно есть время на мысли, пусть даже каждая минута этого времени – сотни потраченных жизней. У воина в гуще схватки времени на мысли нет. Удар должен опережать мысль, иначе ты будешь ранен или мертв. Мне кажется – я больше не лавагет…»
Столько лет сражаться, чтобы опять оказаться простым воином – да я даже чувствую себя моложе… неопытнее. На вид – зрелый бог, а в мысли вернулась юность.
Дворец будто на крыльях несся навстречу – достроенное за этот год черное чудовище из базальта. Гефест хорошо перенял безумную затею неизвестного скульптора: прикроешь глаза, присмотришься – и кажется, что утес над Флегетоном оседлал гигантский скорпион, а может, еще какая тварь прижалась, распласталась, выставила хвост, клешни, клыки в страхе перед огнем.
«Ты думаешь, что ты сейчас на войне?»
«Война – для лавагетов. Я сейчас в битве».
В битве, где противник не показывается и не вступает в открытое противостояние, но я-то знаю,