Аид, любимец Судьбы. Судьба на плечах стр. 6
– Кричали?
– Ага, кричали, – Гипнос лучился ярче колесницы Гелиоса. – А потом мы с ними посидели малость, поболтали… я тогда еще с поверхности вернулся, они меня про жребий выспрашивали – что да как… Ну я и говорю – мол, радуйтесь, что Аид. Мол, сам Громовержец хотел этот жребий. Прямо-таки видел себя – мол, назовусь Зевсом Подземным, царствовать буду… молниями непокорных шпынять. Да и Посейдон, мол, был не против – он же Колебатель Земли… А Аид что – он тут бывал, с Эребом и Нюктой беседовал, стало быть, почти здешний.Судя по тому как хмурился Убийца – ему эта история была в новинку.
– И они поверили?– Они же дураки, – хихикнул бог сна. – Да еще братец паре рапсодов тексты сочинил – так они, пока из Леты напились, все пальцы сбренчали – как разгневался Громовержец, когда узнал, что не быть ему Зевсом Подземным.Тучеподобные брови, великий, насупив,Молвил сурово: «Будь так, так решила Ананка»..Дланию твердой потом, что метает перу́ны,Вынул самою судьбою назначенный жребий,Люто досадуя: то небеса – и всего-то! Следом Морской Жеребец, Посейдон Черногривый,Губы кусая глядит на решение судеб.Море ему предназначено, штормы и рыбы,Гневно свой ус теребит и не рад он нисколько.Старший же брат…Ну и так далее. Только вот порядок братику поменять пришлось – поставил тебя тянуть последним, а так – всем хорошие тексты.
Я покосился на Убийцу, которого менее всего можно было заподозрить в сочинении стихов.
– Другой брат, – буркнул Танат, отнимая от губ чашу.Ах да, Мому-насмешнику только дай повод устроить очередную каверзу. Вот только каким образом он отыскал рапсодов, которым пора в подземный мир?
– А он их и прикончил, – развеселился Гипнос. – Сразу как тексты им сочинил. Сам его знаешь – ради своих розыгрышей что хочешь сделает. В общем, дураки стучат себя в грудь, вознося хвалу Ананкеза то, что определила во Владыки тебя, а не Зевса. Наслышаны о его нраве. Они придут на поклон.И добавил, глядя на что-то за моей спиной:
– В общем, Владыка, хоть для чего-то, но свита сыщется.В следующую секунду на меня налетел чешуйчатый вихрь. Вихрь опрокинул на пол, заставив развернуть на себя вино и припечататься затылком о базальт. Вихрь заметался, то давя на грудь когтистыми лапами, то обдавая дыханием.
«Аид… бог… хозяин…»
– Гелло?!Уродливая морда сына Ночи была перекошена гримасой искренней радости. Он то разевал пасть, чтобы меня лизнуть, передумывал – не собака все-таки – начинал победно галопировать на груди, а в мои мысли лился поток несвязных слов:
«Пришел. Слышал. Говорили – Владыка. Большой хозяин. Ждал. Давно. Не боишься. Пришел…»
И ругательства, от которых поперхнулись бы Циклопы. От большого, видимо, счастья.
«Началось», – подумал я, глядя в потолок.
***
Через неделю в глазах рябило от лиц.
Частично – морд.
Временами – харь.
Являться к трону (которого не было!) начали с первого дня, сперва понемногу, потом волной. От большинства я откупался малозначащими фразами («Да, да, Владыка рад вас приветствовать, обращайтесь, если вдруг вопросы, а пока идите в Тартар»). Если появлялся кто-то значительный – наготове были Гипнос, Гелло… и Ананка.
Почему Ананка