Аид. Любимец судьбы стр. 133
Так, что из глаз брызнули слезы, заболело в груди, а вокруг затряслись стены. От чистого сердца – без всякого злорадства, просто было очень, очень смешно…
Мне потом говорили, что титаны на земле поежились от этого звука, видимо, посчитав его великим знамением.
Гипнос с забрызганной нектаром физиономией молча пялился на меня. Что я-то, говорили его глаза. За что мне-то? Я новость принес, а он… Аид Громкоржущий, понимаете ли.
– Зевс и Гера… – я опять не удержался от хихиканья. Эта новость била в голову лучше хмеля. – Уж лучше бы Деметра или Гестия. Что это он к ней так воспылал.
Легкокрылый хихикнул за компанию. Бесцеремонно шлепнулся в кресло.
– А у него с ней пару веков уже. Если не больше. Фетида говорит – превратился он, стало быть, в пташку, чтобы Геру охмурить. И петь начал, печально так: «Ку… ку… ку-ку…»
А я ему говорил, что он не той головой думает? Надо было спрашивать: он вообще думает? Кругом война – а он в птичку, понимаете ли.
– В общем, она умилилась, к груди ее прижала, а он ее… ну… гм…
Гера умилилась. Не могу сказать, чтобы мы долго там вместе просидели, в батюшкином животе, но я успел уяснить: если она кого-то прижмет к груди – то чтобы задушить.
– Ну и куковали бы себе, – в сердцах сказал я. – К чему церемонии разводить. Или она еще и в тягости?
Гипнос плечами пожал – кто там знает? Налил нектара поровну – мне и себе.
– Он сам настаивает, – сказал сын Ночи вдруг без малейшего отзвука улыбки. – Она самая красивая из сестер. А ты – старший из братьев.
– Ну и что?
– А то, что он боялся, что ты его опередишь…
Тут я окатил его во второй раз. И смех у меня стал окончательно ненормальным. Он что же, думал, что я и Гера… что мы с Герой…
Клянусь серпом Крона – да я лучше на Гекате женюсь! Видел два раза издалека… страшна! А лучше на ней.
Когда я отфыркался в очередной раз, Гипнос смотрел на меня странно.
– Скверный характер, говорите, – пробормотал, не обращаясь ни к кому особенно. – Ну-ну. А торжества как же?
– Будут им и торжества, и подарок, – покладисто согласился я, все еще слегка задыхаясь. – Хочешь – можешь сам слетать. Сообщить, что я не явлюсь.
– Ты лучше Чернокрыла попроси. Чтобы он, значит, вестником.
Ну, если Танат заявится моим вестником – тогда, конечно, поймут. Такой отказ прозвучит не просто внушительно…
Смертельно, как это у Убийцы в заводе. Только ведь – кто поверит, что он с добрыми намерениями. Раз на лицо взглянуть…
– Просто скажи им, что мне не по душе свет и ликование. В общем, меня там не будет. Это сам по себе подарок.
Но я, конечно, не стал портить отношения с младшеньким уж настолько. Свадебные дары отослал через Эвклея. Ему – трофейный щит, доставшийся мне в последнем сражении: крепкий, гулкий, скованный еще циклопами из небесной меди – как намеки на будущие сражения…
Ей – расшитое золотыми цветами покрывало, которое мои вояки прихватили в каком-то сундуке при последнем штурме.
Правда, моими дарами остались зверски недовольны: на щите красовался Крон, заглатывающий младенцев, и все сочли это