Аид. Любимец судьбы стр. 173
пролаза – и справится. Аид, хтоний одолжишь?
А ты, брат, своими молниями не поделишься ли?
– С возвратом.
– Конечно.
Афина, Арес и Посейдон переглядываются со странными усмешками. «Ну-ну, – говорят усмешки. – Посмотрим, как ты будешь свой шлем назад выцарапывать…»
– С разведкой и союзниками ясно, в ближайшее время определятся сатиры с крайнего юга – здесь я прослежу. Оружие – Циклопы и Гефест. Аид, тельхины выдержат в стороне? Хорошо, тогда можно будет у них сторговать пару тысяч мечей. Нам и панцирей-то не хватает. Нужен будет гонец…
– Гермес, – в один голос, втроем и безоговорочно.
Он у них тут что – незаменимее Зевса? Хотя… если судить по количеству хитрости на физиономии…
– Сколько у нас получается на все? Три месяца?
– Четыре или пять, не меньше. Пока подтянутся, пока снабжение… Нектар со страшной скоростью пропадает. – Голос младшего срывается в низкое недовольное ворчание. – Все самому делать приходится… куда они его девают, спрашивается?
– Гермес, – хором предполагают Арес и Афина, один с мрачным видом, вторая с мудрым. Громовержец отмахивается. Водит загрубевшим пальцем по карте, расстеленной на столе.
– Циклопов из кузниц на Лесбосе придется на Олимп перевести: молнии нужны будут постоянно. Пять месяцев… совсем затихать нельзя, нужно сделать вид, что хоть как-то трепыхаемся. Отвоевать пару крепостей, потом отступить, еще завоевать…
– Чтобы было похоже на конвульсии, – спокойно уточнила Афина. Мелодичный голос холодил по-оружейному. – Чтобы видно было: наша армия бросается на войско титанов из последних сил, пытаясь отнять хотя бы крохи. Но не может одержать ни одной победы, пока не появляется Громовержец и не сверкает молния. Громовержец появляется, молния сверкает – и все затихает до следующей битвы. Этим мы надежно удержим Крона в стороне от схватки: он не выйдет в бой до последнего момента…
– Да. – Зевс озорно усмехается, пощипывая все еще не слишком густую бороду. – Да… вот только руководить этим должен надежный лавагет. Посейдон?..
Жеребец оборвал свое ожерелье из ракушек – те зазвенели о пол. Встопорщил и без того вечно встопорщенную гриву.
– Да я… нет, наверно. Лестно, конечно. – Странный, похожий на лихорадочный, блеск в глазах. – Только я вряд ли смогу… знаешь, вряд ли смогу проигрывать до твоего прихода.
Секундная тишина. Скрестились два взгляда – серый и карий. Черный вообще не при делах – в карту упирается.
– Аид?
– Ладно.
Хтония у меня не будет – ну что ж, гневу незримому пора становиться гневом зримым и осязаемым. А что придется отступать до прихода Зевса – этот обман не хуже прочих, Ата могла бы гордиться таким ходом.
Еще несколько часов мы сидели, обсуждая новости с рубежей и возможную расстановку войск в будущей битве. Афина сыпала дельными советами, Арес багровел и всем своим видом провозглашал: «Ну, подожди, я на поле боя отыграюсь!» – небось напросится ко мне в подручные, изображать военные конвульсии. Посейдон сидел мрачнее штормового моря и нервно дергал себя за ус. Ушел он первым, с хмурым недоумением рассматривая оторванный ус.
Я задержался, чтобы сказать Громовержцу три самых важных слова.
– Ты не решился.
– После того как был там, – тихо ответил он, отворачиваясь, – вряд ли и решусь.
– Но ты понимаешь, что силы неравны?
– Что ты от меня хочешь, брат? – рявкнул он, подхватываясь на ноги. Комнату пересек одним прыжком, встал