Аид. Любимец судьбы стр. 197
Подземный мир вымер. Божества ночи не решились выйти навстречу этой процессии.
Схоронились за скалами тени.
Только плакучие ивы равнодушно поскрипывали калеками-стволами – непрошенные свидетели. Шептались тусклой зеленью: «Все? Все…»
Тут действительно были все.
Косматая мощь Гекантохейров: каждый их шаг отдается под сводами мира стократно, сами своды начинают подрагивать: им бы отвернуться, не смотреть на воплощенную Силу! Циклопы с тяжелой ношей, завернутой в куски ткани – сквозь ткань тяжело набухают и падают капли. Прозрачные? Черные? Здесь все черное.
Титаны… и титаны. Титаны пленные – с увечьями, неперевязанными ранами, оторванными конечностями, торчащими в спинах и могучих плечах стрелами и копьями. Лишенные оружия и доспехов. С угрюмо опущенными головами – не потому, что побеждены, а потому что рядом шагает и давит Мощь.
Титаны с оружием, перешедшие на сторону новых властителей мира. С перевязанными ранами. Со следами от стрел на доспехах.
С опущенными головами, ибо рядом – Мощь, впереди – Тартар, а тут, вот прямо рукой подать – предательство, о котором молчат побежденные.
И победители страшно схожи со своими собратьями, так что – не ошибиться бы с карой.
Те, кому предстоит не ошибаться, движутся вслед за Сторукими. Новые хозяева мира. Боги.
Спуститься к Тартару осмелились трое Кронидов, и впервые они выглядят братьями настолько: волосы у всех черны, лица – бледны, в глазах – одинаковая решимость.
Мрачная. Пугающая. Решимость закончить то, что начали когда-то мальчишками. Значит, Тартар близко: так равняет только он.
Равняет, приглашает, запугивает. Глушит даже шаги Гекатонхейров. Приветливо ощеривается провалом рта – черным даже на фоне здешнего мрака.
Лежит на пути к бездне тело полузмеи-полуженщины Кампе. На лице – недоверие и протест. Глупый. Тому, что уже свершилось.
Тело летит в Тартар первым – жертва, умиротворяющая тюремщика.
Или, может, закуска перед сытным обедом.
Потом трое Кронидов сбрасывают в бездонную пасть то, что осталось от Крона.
Сами. Не таская руками куски плоти, а повелевая им быть ввергнутыми вниз… все равно – сами.
Все трое молчат, и ни в одном нет юности: зрелые мужи стоят над пропастью.
Кроноборец – величие и власть во плоти, молнию взгляда не загасить Тартару. И куски плоти, подчиняясь этому взгляду, отправляются на вечное заточение.
Неистовый – плечом к плечу с братом, необузданность и стихия. Резкий