Аид. Любимец судьбы стр. 44
глотку вцепиться, перервать! А ты, значит, диким прикидываешься? Вольный? Хе-хе, как же вольный, если ты – сторожевой. Это ведь не я на цепи. Это ты на цепи. Кого охраняешь, а?
– Аид, – хрипло сказал Посейдон. – Заткни ее. Сил нет слушать.
Тварь подалась вперед, касаясь пола оголенными бугорками грудей – бей, мол, мне это в радость!
– Пусть тявкает, – медленно выговорил я. – Собачонкам такого рода побои – в удовольствие. Они гордятся побоями. Бьют – значит, обращают внимание. Ее пинают, а она визжит…
В моей руке легко хрустнул хрупкий девичий палец, и Посейдон чуть не выпустил цепь от визга, который раздался следом.
– …Вот так. Слышишь меня, дочь Ночи? Тявкай дальше – и я поступлю с тобой наилучшим образом. Жрать объедки, получать пинки и камни, валяться на солнцепеке – тебе понравится. А свора кобелей, с которыми Зевс охотится, ждет не дождется.
Посейдон издал неопределенный горловой возглас. Девчонка забилась в угол и смотрела на меня – впервые прямо, не мигая, хотя лицо дергалось, строило причудливые гримасы…
Комната начала раскачиваться, стены – сдвигаться в душный мешок отцовской темницы. Из пустоты свился тошнотворно-ласковый голос матери: «Хочешь послушать сказку, мой маленький?» Потом резанул уши пронзительный крик – он кричал, а не я!
Он, а не я сидел на корточках, уставившись в жадные желтые глаза, тонул в таком же желтом тумане, медленно затапливающем разум, и что-то вырастало за его спиной – будто крылья, нет, жадная пасть, нет, фигура с крыльями и жадной пастью, кладущая на плечи когтистую руку, а в руке – ошейник…
– Аид-невидимка…
Жадное сжатие обернулось легким касанием, прозвучал и сгинул упреждающий шепот Судьбы. Девица в углу таращилась, облизывалась черным языком.
– А за эту попытку я тебе еще и глаза выколю, – добавил я. По щекам медленно ползли капли холодного пота. – Подзаборным шавкам они без надобности.
Она сглотнула и передернула плечами. Подняла тонкую руку с переломленным пальцем.
– Хорошо охраняешь… Я – Лисса-Безумие, дочь Эреба и Нюкты.
– Кто тебя послал?
– Сама.
– Брат, мой меч в углу. Дай-ка…
– Я сама! Сама!
Посейдон поднялся, опрокинув скамью. Рука с цепью натянулась.
– Сама?! Решила, значит, что Крон тебя после такого с распростертыми объятиями примет? Выслужиться сперва хотела?
– Я хотела… служить… – Жеребец даже в угол не пошел, просто сгреб скамью и замахнулся, и девчонка взвизгнула: – Хотела служить вам!
И вдруг встала, распрямила плечи, покрытые то ли серыми, то ли седыми, тонкими, как паутина, волосами. Скривила лицо в горделивой гримасе.
– Вы все слепые! Все здесь! Ты обещал мне выколоть глаза – даже так я буду видеть больше тебя, ибо безумие всегда идет наряду с провидением. Слышишь, сторожевой пес своих братьев?! Безумие не лжет – оно снимает налет лжи со всего, оно подобно первозданному Хаосу, в котором нет лжи, в нем – кратчайший путь ко всему! Кроноборец… о, Кроноборцу я сделала подарок, он прозрел на миг, он понял, он видел дальше вас всех, он поступил как следует. И вы тоже все…
И заулыбалась гнусно, протянула руки, валясь на пол опять.
– Ручки-ножки поцелую, служить буду… Верная собачонка! Ваша, для вас… Вам приношу то, что дарит провидение. Крон отверг, малодушный… приношу вам!
Долго без кривляний Лисса, порожденная в наказание этому