Аид. Любимец судьбы стр. 42
морские волны, делая младшего – старшим. Старше меня.
– Пошли в спальню, – продолжил он. – Разговаривали. Она у меня любила, когда я ей ласковые слова говорил… Задремала. А я ее съел. Вдруг.
Я подавил неуместный смешок. Посейдон давить не стал: заржал радостно и во весь голос, словно освободившись от мучившего гнета.
– Ты б на ночь фиг у Деметры попросил, что ли, – прохрипел он. – Или нектара взял, а то приступы голода…
Зевс чуть покривил угол рта и взялся за лабриссу. Она, оказывается, лежала тут же, под рукой. Посейдон и не думал униматься, мотая головой и бурля жизнерадостностью.
– Как пошло-то хоть? С одного раза или того… чесночком приправлял?
Хаос предвечный, в кого ж он уродился такой!
– Гнев? – спросил я.
Зевс подумал и покачал головой. Он потирал висок, будто дырку в нем собрался проковырять.
– Что тогда?
– Не знаю. Показалось, что это правильно. Взял и съел. – Он опять потер висок. – А ты вернулся… и как?
– От Страта две тысячи в пути, кентавры Пирра тоже на подходе. Все стекаются к Золотой Долине, и остается только выяснить…
– Горы или равнина?
– Горы или равнина.
– От Крона не укрылось, что мы войско собираем. – Это уже отфыркавшийся Посейдон. – Он нас у Офриса ждать не будет. Вроде как пока еще ничего, но только что-то в лесах у Хрисопотамии живность начала переводиться. Какая не переводится – та мрет.
– Горы там невысокие, зато – стеной. Можно поставить крепости… ловушек наделать. К Олимпу он точно не пройдет.
– Да плевал он на твои крепости, у него сейчас десяток драконов – не меньше. Перелетят и поджарят со спины.
– Кто тебе сказал, что у него драконы?
– А что? Ну, Нот проболтался, из ветров. По пьяни, конечно, и случайно, и потом он рот захлопнул, но я думаю…
– Веришь сыну Астрея?
– Чего б не верить, а?
– Правда, чего б. Борей недавно разметал стан лапифов – так, для шутки. Зефир и Эвр собрались было к нам вестниками…
– Да замолчите вы!
Мы с Посейдоном умолкли. Повернулись. Деметра цвела красными пятнами по всему лицу, но смотрела непреклонно. Ей бы еще сук в руку – ох, прилетело бы кому-нибудь по хребту!
Зевс на троне приоткрыл глаза и отнял пальцы от висков. Болезненная гримаса с его лица так и не сошла.
– Позже. Сейчас… думать не могу. Равнина, горы, ветры… позже.
Посейдон открыл было рот, видимо, чтобы отчитаться о своих достижениях, но младший молча махнул ему рукой – и это позже.
Мы оставили его переваривать то, что случилось. Во всех смыслах.
* * *Когда успела сложиться эта легенда?
«Зевса не тревожь во время раздумий, Посейдона – когда он разгневан, Аида вообще не тревожь: себе дороже».
Ложь. Я не выносил, только если меня беспокоили после возвращений из путешествий. Воин на привале, говорят, думает о еде, о сне и о бабах – я думал обо всем именно в указанной последовательности.
На пищу и питье богов махнул рукой – и воздал должное ячменным лепешкам, овечьему сыру и бараньему боку с чесноком. Кисловатое, сильно разбавленное вино прихлебывал торопливо, на локоть старался не опираться: так и заснул бы за столом. Речная наяда из тех, что изъявили желание прислуживать на Олимпе