Аид. Любимец судьбы стр. 78
В коридоре напротив Афины: «Настанет день – и тебя сбросят с Олимпа». – «Ну что ж, мудрая дочь Зевса, я и на земле не пропаду…»
Должно быть, она была в восторге – не счесть ролей. Но чаще всего она обхаживала барашка-Офиотавра: «Какую сказочку хочешь? О звездах? А хочешь – о Золотом веке? А о том, как могучий Зевс дрался с семиглавым драконом?»
В кухне, в компании нимф, среди сатиров…
Ко мне вот только не являлась, так что я ждал чего-то подобного.
«Значит, по крепостям? – Взгляд растекается сочной темнотой, лицо вдруг помрачнело, заострилось. – Ну что ж – пусть. Поиграть можно и в крепости, и защищая рубежи…»
Я усмехнулся. Отвернулся, чтобы не видеть ее глаз, свернул на мраморную дорогу, которую мостила другая группа пленных. Белую дорогу с богатыми разводами, не чета гранитным плитам, которые раньше тут лежали. Под величие Кронидов.
– Не нужно играть в меня, дочь Ночи. Еще оскомина останется – не отплюешься.
Тронула локоть, мурлыкнула:
– Какой же ты хочешь, чтобы я была с тобой? Веселой? Скорбящей? Я могу быть сварливой, как Деметра, а могу звать тебя «милый» – хочешь?
– Деметры не надо. А хотя… будь любой. Главное – не мной.
– Какой ты странный. Богам, смертным, кому угодно – всегда приятнее видеть вместо собеседника свое отражение. Жесты, слова, ожидания…
– Плохо смотрят.
– На отражение?
– Да.
Поблескивало изумрудным льдом горное озерцо, вокруг которого Деметра уже успела насадить кипарисов. Мы спустились к озеру и отразились между зелеными льдинками, на фоне скалистых олимпийских уступов: я и обман в кокетливом розовом хитоне.
– Ты смотришь лучше?
– Иначе. Я вижу не то, что хочу, а то, что есть.
И уж поверь мне, Ата, мое отражение – не то, что я хотел бы созерцать дни напролет.
На другом берегу озерца трудился скульптор. Вдохновенно высекал Зевса, кого-то разящего. И все поглядывал на нашу пару с недоумением: вон, девушка себя за плечи обхватила, холодно ей, а спутник черным столбом застыл рядом и не подумает гиматий предложить…
– Значит, ты выбрал презрение? Ты, друг моего железнокрылого брата, – отвергаешь меня? Отвергаешь обман? Значит, мы не будем играть?!
– Нет, не отвергаю.
Тихие, жалобные всхлипы утихли. Ата смотрела огромными бледно-голубыми глазами.
– Но ты не хочешь обманываться.
Чуть не улыбнулся: с такой правдивой скорбью это прозвучало.
– Ты для этого слишком хорошо… видишь. Чего же ты хочешь от меня?
– Я хочу научиться.
– Научиться – чему?
– Лгать.
Сначала смешалась, а потом раскрылась и расцвела. Щеки и губы – розами, глаза – пышной зеленью после заморозков.
– Следи за мной, сын Крона. И постигнешь науку.
Сказание 5. О родниках Восторга, Ярости и Страха
Распахнулись врата.
И трибуны ответили воем:
Там, где смерть для одних, —
для других неплохая игра.